Грудь графа Радищева высоко вздымалась. По всему видно было, что борьба, происходящая в душе старого селадона, страшна и мучительна. Проходили минуты, а в кабинете царило полное молчание.
Среди тишины слышно было, как где-то в коридоре бряцали тарелками и ложками, как суетливо несколько раз пробегали мимо двери лакеи, как из залы кто-то выходил, громко хохоча, и обещались встретиться завтра в театре.
Граф все сидел неподвижно.
— Ну-с, папенька, — заговорил наконец Андрюшка. — Решайте же!.. Иными словами, будьте так же решительны, как и я… Право, папенька, не заботьтесь о добродетели, потому что она выеденного яйца не стоит… К тому же вам и жить уже немного остается, проведите же вы остаток дней ваших так же, как проводили первые дни. Нищета, почтенный граф, вам не к лицу, я это сознаю тем более ясно, чем более постигаю ваш веселый характер… Ну-с, что же вы мне ответите?
— Делай как хочешь! — глухо ответил граф.
— Это конечно, но скажите же, пожалуйста, разве вы не рады этому обстоятельству, которое вам подсовывает судьба?..
— Налей мне шампанского.
— С превеликим удовольствием…
Граф залпом осушил стакан и впервые после раскрытия тайны взглянул прямо в лицо своего собеседника. На губах его скользнула кривая циничная улыбка.
— Я одного боюсь, что ты мало похож.
— На вас?..
— На брата…
— Две капли. Ведь вы же видели мою настоящую фотографию в зрачках этого мертвого мошенника.
Граф содрогнулся.
— У вас, кажется, нервы немножко расстроены, батюшка?..
— Нервы?.. Да, за последнее время, но…
— Но это пройдет, вы хотите сказать?
— Да, пройдет. Однако я должен тебя видеть в натуральном виде, чтобы оценить шансы нашего успеха…
— О, не беспокойтесь!.. Когда — помните? — вы подбирали себе пару шведок в шоры, вы выбрали, как мне рассказывал кто-то, таких двух зверьков, которых отличить один от другого не мог даже сам кучер… Точного же случилось и на сыновьях ваших… Я уверен, вы нас не отличите. Но, впрочем, я готов показаться вам в настоящем виде, только, конечно, не здесь, а у меня дома…
— Но как же ты это все устроишь?
— Предоставьте мне. Это до вас не касается. Вы только делайте то, что вам нужно, а я уж свое знаю.
— Если делать, — глухо произнес граф, — то надо делать скорей.
— Ну, торопливость тут может помешать успешности…
— Однако каков же твой план?
— Мой план вот каков… У меня есть друг, фамилии вам его не назову, потому что ни к чему, но скажу вам, что этот человек верен мне, как собака, и послушен безусловно. Проследить, заманить и… что называется, бросить концы в воду никто не может лучше его, кроме, конечно, меня самого, но я доверяю ему это дело, во избежание всяких неприятных случайностей для меня. Мало ли что может приключиться? Если его и поймают, он не выдаст меня, потому что знает меня как человека, всегда и отовсюду могущего спасти его, если же попадусь я, пропадет и он, и я, и вы, батюшка. В силу этого я решаюсь не действовать тут лично, а пустить его.
— Да уверен ли ты в нем?
— Повторяю вам, как в себе самом!..
— Прекрасно! — Граф отхлебнул из свежего стакана. — Но ведь надо уничтожить не его одного, конечно, и эту прелестную мамзель… Эту ненавистную нам невесту его… Но это трудно…
— На самую малость труднее…
— Однако…
— Мой агент заманит их вдвоем и вдвоем устранит с нашей дороги… План уже у меня готов давно, дело все стояло за вами только. Теперь же, когда мы с вами наконец сговорились, я вам расскажу его, если хотите, во всех подробностях. Жених будет бывать у невесты. Когда-нибудь, и, вероятно, очень скоро, они выйдут вместе на прогулку. У подъезда же всегда будет их поджидать извозчик, который, как только заметит их вдвоем, предложит им за очень дешевую плату услуги, братец же, кажется, не особенно любит ходить, я это уже заметил… Ну, вот извозчик повезет их, и… впрочем, определенно сказать ничего нельзя. Тут нужен случай, и, безусловно, нужно будет переговорить сперва с моим агентом, быть может, ему придется возить их не один раз, пока наконец не представится случай в такой форме, в какой он требуется… Но вы хоть приблизительно все-таки поняли меня, дорогой папа?
— Да, но это очень трудно…
— Я и не говорю, чтобы не было работы. Да ведь ничто на свете не дается без усилий… А теперь вы мне скажите, в каких вы отношениях с моей мачехой и двоюродной бабушкой баронессой фон Шток. Что такое за птица эта баронесса?.. И какой такой мальчуган у нее на воспитании?.. Это тоже ваш сын?..
Граф улыбнулся:
— Тоже мой.
— От кого?..
— Это… неинтересная история… У тетушки была воспитанница… она умерла уже давно… Ну, я имел с ней маленькую историйку…
— Ходят слухи, что вы хотите усыновить его…
— Да-а-а… Но этого хочет жена моя… Она в очень близких отношениях с тетушкой. Старуха ее очень любит… Ну, они вдвоем и порешили… а мне все равно… не могу же я не уступить тетушке в таком пустяке — Павел тоже в их компании, — потому что в случае протеста я могу лишиться некоторых субсидий.
— Она, говорят, очень богата?..
— Да…
— И вас, папа, она сильно, говорят, недолюбливает…
— О, я об этом нисколько не забочусь.
— У нее есть духовное завещание?
— Да. Все Павлу…
