Назоров закрыл папку. Что ж, не в первый раз начинать с нуля, имея только раненого, умершего в тот же день, и смутные подозрения насчет указанных персонажей.
Начинать надо, как гласит народная мудрость, от печки, а печкой в данном случае является участок Суворова Васильевской части. Именно оттуда на место преступления прибыли полицейские во главе с приставом. И надо их расспросить про главное: почему не взяты показания у извозчика, городового и тех свидетелей, что могли оказаться поблизости?
— Василий Иваныч, — покачал головой помощник пристава поручик Максимович, — начальник в отъезде, а я на ваши вопросы ответить не могу, потому как там не присутствовал и сути дела не знаю.
— Но вы же…
— Не было меня в городе. Первым на место прибыл городовой Амосов. Он сегодня на посту, спросите его.
— Благодарю.
Василий Иванович поднялся со стула, поняв, что более ничего путного узнать не удастся.
Городовой, ражий мужчина лет сорока, с казацкими усами, оказался более осведомленным, чем помощник пристава.
— Да как дело было? — Амосов шмыгнул носом. — Стою я, значит, на этом самом месте.
— Всегда тут стоишь?
— Так точно, определено мне находиться здесь. Передо мной, как на ладони, и Большой, и Косая линия. В тот день…
— Времени было сколько?
— После полуночи — точно. Так вот, подходит ко мне незнакомец и говорит, что в доме Джунковского…
— Это в каком? — перебил городового Назоров.
— Видите: каменный, в два этажа, так это он.
— Далее.
— Да. Подходит незнакомец и говорит, что в доме Джунковского, значит, идет запрещенная игра в карты, и хозяина с гостями можно взять с поличным. Ну, я противиться не стал, часто поздний, народу на улицах нет, происшествий быть не может. Я туда, а там, значит, тишина, сонное царство. Я уж будить никого не стал, а вернулся на пост.
— Запомнил незнакомца?
— В тужурке, сапогах, картузе — как мастеровые ходят.
— Лицо видел?
— Вот лицо-то и не видел, здесь лампа горит, да свету от нее, как кот наплакал.
— С усами он был? С бородой?
— Не, — городовой покачал головой. — Бороды точно не было, а вот усы вроде были.
— Так были или нет?
— Были, — выдохнул Амосов.
— Какого цвета тужурка и картуз?
— Черные.
— Говор какой у незнакомца был? — Увидев недоуменный взгляд, пояснил: — Окал, акал, с акцентом говорил, какие-нибудь особенности?
— Нет, мне показалось, что из местных он.
— Из Василеостровских?
— Из столичных.
— Куда ж тот незнакомец подевался?
— Сперва поотстал от меня, а потом я его больше не видел.
— Что дальше было?
— Вернулся на пост.
— Если здесь все как на ладони, так ты должен был видеть, как в Вознесенского стреляли?
