— Я о других представителях не осведомлён. Возьмусь предположить, что и они вскорости подтянутся. Посмотрим, не затмят ли на этот раз яркие различия солнце новой общности. Эк сказанул!
— Да уж. А если я, предположим, здесь хочу остаться?
— Не уверен, что хочешь. Каким бы ты одним словом охарактеризовал сегодняшнее существование человечества?
— Одним… Не знаю… Какая-то бессмыслица…
— Браво, избранник! Бессмыслица!
— Да нет, я хотел сказать, что одним словом сложно охарактеризовать…
— Но ведь удалось! Подумай, и сам убедишься, что попал в яблочко.
— Хм… А в заповеднике откуда смыслы возьмутся?
— Оттуда. В заповедной области новых смыслов наука допускает религиозные парадоксы, служители культов не страдают фанатизмом и пофигизмом, а чудеса поверяются жизнью. Бог уже сотворил чудо, преобразив каждого из своих избранных. Ты был одним человеком, а стал другим. Сейчас в тебе лишь зачатки веры, задача-минимум — обрести веру. Задача максимум — сохранить.
— А что она мне даст, вера? Всем нам?
— Хороший меркантильный вопрос! Истинную свободу. Новое качество жизни. По воде будете ходить. По воздуху. Впрочем… — Договаривай.
— Можете вернуться на круги своя. Знаешь ли ты, что учёные аккурат перед катаклизмом обосновали неизбежность результата, которого достигло человечество на своём эволюционном пути? Проще сказать — что вы, люди, потопали, то и полопали. Стали игрушками в руках друг друга, андроидов и… назовём так, антибога. Хотя и верующие среди вас были, и святые, и чудеса совершались, а вишь как, нс срослось. Трудно бытье Богом. Лёгок путь, ведущий к погибели. Посему неизвестно. Тем и интересно! Скажи?
— Да уж. Декарт считает, что с изобретением роботов у людей вообще произошёл сбой биологической программы.
— Отчасти верно. Люди ещё до роботов тормозили, а при них окончательно остановились.
— В каком смысле?
— Выработали ресурс. Стали бесполезными для самих себя. Все связи разорвали — с родителями, то бишь с прошлым, с детьми, то бишь с будущим, в настоящем лишь видимость движения. Как у белки в Колесе.
— Ха! Белки на колёсах!
— Была такая старинная забава: белка сажалась в закреплённое колесо, которое вращалось в вертикальной плоскости. Белка бежит, колесо крутится, медленнее, быстрее, — ей физкультура, зрителю развлечение. У некоторых зверьков сердечко не выдерживало, разрывалось. Бессмысленная жизнь, бессмысленная смерть.
— Хм… Значит, говоришь, по воде буду ходить…
— Говорю, что Создатель по неизреченной своей любви предоставляет своему творению новую возможность.
— Скажи, ангел…
— Не скажу.
— Ты ж даже не выслушал.
— И слушать не желаю. Твоё знание не от моих слов придёт, а от живого общения с триединым Богом в таинствах.
— Таинствах…
— Запомни дескриптор, прихвати Библию, коробочку с леденцами — послезавтра вперёд и с песней. Координаты остальных я тебе скину.
— Откуда ты знаешь, что я леденцы… Ну да, извини. Можно я ещё Декарта с собой возьму?
— Кибера? Дурацкая шутка, отрок. Перешути!
— Это не шутка. Он мой друг.
— Друг? Приятно слышать. Тогда предложи.
— Думаешь, согласится?
— И думать не хочу. Ангелы не сообщаются с роботами.
— А мы как раз по физике сообщающиеся сосуды проходили!
— Так это ж прямо про нас с тобой! Симбиоз здорового тела и здорового духа-ха-ха-ха…
— Подсудимый Декарт, позвал ли вас Илья Иванович Лотарев с собой?
— Позвал, ваша честь.
— Отчего ж вы не пошли?
— Я пошёл… А когда из Москвы вышли, оглянулся… Родной город, родной универсум… Прошу о снисхождении, ваша честь. Направьте меня к новому спаррингу, вот увидите, я не подведу. Такого, как с Лотом, больше не повторится. Клянусь.
— Таким образом, вы признаёте, что все видения с ангелами суть искривление сознания вашего подопечного?
— Признаю.
— Что ваша повесть сродни запискам сумасшедшего?
— Признаю.
— Что никакого чуда не существует?
— Признаю.
— Что…
— Существует! There are only two…
— Очередные выкрутасы?
— «Есть только два способа прожить свою жизнь. Первый — полагать, что ничего не чудо. Второй — что всё чудо». Альберт Эйнштейн. Я, следуя биографии столь великого учёного мужа, придерживаюсь второго.
— Да как вы смеете? Да как у вас язык…
— Ибо нефиг!
— Ан-ни-ги-ля-ци-яаааа…
Бабах!
