Она отдавала себя этому действию с каким-то почти благоговейным вниманием, будто в каждом движении была молитва, каждая ласка — обещание. Я почувствовал, как её горло напряглось. Она сглотнула — почти судорожно — и вдруг её губы оказались у самого основания, на пределе возможного.
Я застонал снова, чуть приподняв бёдра.
Марона подняла на меня взгляд. Глаза её были влажными от слёз и ярко блестели. Чёрные зрачки словно колодцы. Она не отводила взгляда, продолжая напевать — этот звук, вибрация, мягкое глотание, всё усиливало ощущения.
Я потянулся второй рукой, провёл пальцами по её щеке, в волосы. Я хотел чувствовать её полностью — и хотел, чтобы она знала, как мне хорошо.
Она отпустила меня на секунду, вытирая слюну с губ, но прежде чем я успел что-то сказать, вновь нырнула вниз. На этот раз ритм стал устойчивым — покачивание головы, скольжение языка. Я видел, как капли влаги стекают с её подбородка, как её тонкая шея выгибается, выдавая напряжение и желание.
Марона… моя гордая, сильная баронесса, а сейчас раскрасневшаяся, с растёкшейся тушью и блестящими от слюны губами. Этот контраст между тем, какая она всегда и какой была сейчас — подрывал во мне все внутренние опоры. Я был в её власти, полностью.
— Я… я уже… — пробормотал я, с трудом сдерживая финал.
Она издала тот самый утробный звук, чуть напрягла губы и насадилась максимально глубоко, прижавшись носом к низу живота.
Оргазм накрыл меня как удар. Я кончил, словно гейзер заполняя её рот. Она сглотнула раз, другой, третий — жадно, без остатка. Я чувствовал, как каждая волна проходит через меня, как член пульсирует в её горле.
Она глотала, не отводя взгляда, а потом, убрав волосы с лица, облизнула губы, словно это был лучший десерт. Её голос звучит, как заклинание:
— Теперь ты точно мой… Но это только начало.
Я тяжело дышал, сердце всё ещё колотилось в груди, мышцы дрожали, как после хорошей драки. Но даже сквозь волну только что пережитого оргазма я ощущал — не падает. Мой член, влажный от её слюны, всё ещё был твёрд, будто и не было разрядки. Марона это заметила сразу.
— Неубиваемый, — восхищается она, проводя пальцами. И мне это безумно нравится.
— Есть у меня такая особенность, — усмехнулся я, перехватывая её за талию. — Иногда сам удивляюсь, насколько быстро восстанавливаюсь.
— Это лишь первый акт, — прошептала она, снова опускаясь, но уже не губам, а устраиваясь сверху, скользя по мне и направляя ствол внутрь себя.
Она опустилась медленно, с лёгким вздохом, и я почувствовал тугие стенки любовного тоннеля. Она начала двигаться — плавно, неторопливо, будто хотела выжать из меня каждую каплю удовольствия, но я знал — вторая порция будет не последней.
Она раскачивалась на мне, всё глубже, всё быстрее, пока не накрыла меня волной яркого оргазма. Я стиснул зубы, чтобы не заорать, и вцепился в её ягодицы. Она дрожала надо мной, вся в поту, с распухшими губами, с безумным блеском в глазах.
А теперь… я резко сменил позу, перехватывая её тело, а затем резко вошёл в ней, до конца, одним толчком. Она вскрикнула — не от боли, а от нахлынувшего наслаждения. Мы начали двигаться в ритме, как будто рождённом где-то в самой глубине наших тел — медленно, с нажимом, потом всё быстрее, резче. Я держал её за бёдра, вбиваясь с каждым движением глубже, чувствуя, как напряжение нарастает. Она смотрела на меня широко открытыми глазами — не девочка, а женщина в самом соку.
В третий раз я кончил в неё, с глубоким стоном, впиваясь зубами в её шею.
Марона улыбнулась и резко перевернулась, оседлав меня. Волосы рассыпались по плечам, груди прыгали в такт её движениям. Я схватил её за талию, наслаждаясь видом — настоящая амазонка. Она знала, чего хочет, и брала это. Я лежал под ней, чувствуя, как ко мне возвращается возбуждение и желание.
— Ты всё ещё твёрдый… — прошептала она с довольной усмешкой. — Настоящий Искатель.
Но и это было ещё не всё. Перевернул её, поставил на четвереньки, и вошёл снова. Я шлёпал её по ягодицам. Её стоны были низкими, срывающимися.
Я взял её за волосы и добавил темп. Это уже было не нежное соединение — это была чистая, животная тяга. Я чувствовал, как вновь приближается край. Она кричала, забыв про всё на свете. И когда я кончил в очередной раз — яростно, мощно, до последней капли — она обмякла, свалилась на бок и только хрипела.
— У нас обоих есть дела. Обязанности.
Я знал, что она права. И всё же тяжело было отпускать её из этого момента.
Я выскользнул из палатки. Снаружи было прохладно — тот самый хрусткий утренний воздух, в котором легко дышать, но который щиплет кожу, особенно когда выходишь голым по пояс из горячего тела любимой женщины в предрассветную сырость.
Сделал несколько глубоких вдохов, выпрямился. Тем временем Марона уложила в мой колчан дополнительные стрелы, затем подошла и проверила каждую пряжку, каждый шнур. Словно она хотела вплести в меня заклинание защиты.
— Я позаботилась о том, чтобы у тебя было столько стрел, сколько тебе понадобится, — сказала она.
— С таким запасом я, кажется, смогу в одиночку уложить всю орду.
