Если бы только у меня был журнал, где Нана описывала рабочие срезы! Я еще не путешествовала из Будапешта в Амстердам, поэтому кто знает, сколько промежуточных срезов нужно будет пройти, и сколько времени это займет. Мой план был дурацким, требующим огромной доли везения, – но пока он был всем, до чего я додумалась. Прежде чем выстраивать стратегию по спасению Данте, мне нужно не умереть с голоду. Собраться с силами. И желательно заменить бальное платье на что-то менее броское.
Следующий срез удалось найти через полтора часа. Я шагнула на мраморную станцию и, увидев военные рельефы и замысловатые мозаики с румяными рабочими в углублениях на потолке, поняла, что нахожусь в Москве. Чутье подсказывало, что здесь мне нужно пропустить несколько поездов. Я сделала это с большим удовольствием, сидя на лавке и заново привыкая к чувству стабильной опоры под ногами.
Еще через пару часов, уже плохо соображая от голода и усталости, я вышла на станции Ватерлоо, почти в самом центре Амстердама. Глаза щипало от радости, что первый этап моего плана позади, и жалости к себе, потому что, сколько этапов этого плана ни преодолевай, это не меняло его безнадежности. Но если не цепляться ни за что, ко дну идешь неминуемо. А мне еще было ради чего барахтаться.
Воздух Амстердама был прозрачный и теплый, и в нем уже неуловимо чувствовалось что-то печальное – не иначе как тайное предзнаменование осени. Я приблизительно помнила, куда идти, и так, на энтузиазме, преодолела несколько разбитых каналами квартальчиков. Здесь было красиво. Узкие домики со лучковыми фронтонами плотно прижимались друг к другу, парадные двери были украшены замысловатым декором и вазонами, и целые цветочные клумбы свисали из каждого окна. Работая курьером, я всегда сетовала на нехватку времени и невозможность насладиться каждым городом, куда меня заносило. Теперь время было, но тяга к местным красотам поубавилась. Я мчалась мимо них быстрым шагом, и все фронтоны, все садовые гномы и украшенные гирляндами почтовые ящики сливались для меня в пеструю, блестящую, бессмысленную полосу.
Наконец, до исторического музея Амстердама остались пустяки: пройти пару сувенирных лавок и кофейню, куда я приезжала весной на встречу с Хендриком Ван Дейком, и повернуть за угол.
Меня колотила дрожь одновременно от предвкушения и страха провала. Ладонь, сжимавшая корешок «Последних чудес», вспотела. Готова ли я? Повезет ли мне? И будет ли считаться маловероятный успех моей затеи
Я сделала шаг, второй. Ощущение, что я делаю что-то опасное, перешло на физический уровень. Сначала мне просто заложило уши – а затем кто-то словно просунул в них невидимые спицы и надавил. Голова едва не взорвалась от боли. Я закричала – беззвучно, потому что в легких вдруг не стало воздуха. Все вокруг стало ослепительно белым, а затем, через считанные мгновения агонии, вернулось в изначальный вид. Боль ушла. Теперь о ней напоминали только темные пятна, пляшущие перед глазами.
Не понимая, что только что произошло, я подняла выроненную книгу и стряхнула пыль с обложки. Пытаясь сморгнуть пятна, я и не заметила, как завернула за угол, к музею. У входа была припаркована знакомая черная Тесла.
Все черные Теслы, должно быть, выглядят одинаково. Номера, который мог бы подтвердить мои замешанные на чистой надежде предположения, я не помнила. Но по какой-то причине увиденного было достаточно, чтобы адреналин в крови подскочил. Я чувствовала себя очень решительной и собранной, заходя в музей.
Улыбчивый администратор вручил мне листовку со схемой залов и сообщил, что сегодня посещение основной экспозиции и фотовыставки «Дети дороги» на минус первом этаже бесплатно. Пока что все складывалось настолько хорошо, что я гнала прочь желание этому удивляться. Если окажется, что удачу можно отпугивать мыслями, я себе этого не прощу.
Перед залом с фотовыставкой я заглянула в уборную и попыталась привести себя в порядок. Несколько раз умылась, смыла с рук грязь, расчесала спутавшиеся волосы пальцами и наново собрала в пучок. Получилось что-то между «какой ужас» и «сейчас так носят». Цвет моего лица был равномерно-асфальтовым, если исключить темные круги под глазами. Полностью осознавая бесполезность этого, я с силой похлопала себя по щекам, призывая хоть какой-то румянец. Я должна была выглядеть
Удивительно, но он оказался именно там, где я ожидала его встретить. Когда я спустилась на минус первый этаж, он стоял спиной к лестнице перед огромной черно-белой фотографией. Две цыганские девочки лет пяти, увешанные украшениями с головы до ног, с вызовом смотрели в кадр. Возможно, в другой день меня заинтересовала бы эта фотовыставка. Но не сегодня.
Я подошла к Хендрику Ван Дейку и встала рядом, делая вид, что заворожена хмурыми черно-белыми девочками. И когда он повернулся ко мне, я встретила его непринужденнейшей из улыбок.
– Привет. Помните меня?
На секунду мне удалось застать его врасплох. Но, похоже, Ван Дейк очень любил сюрпризы.
