Искажение полностью

Интересно, что «эта штука в межпространстве» пыталась подчеркнуть, создавая для меня кинжал? Что она подразумевала, вручая Данте боевую косу?

– Кинжал – это тоже круто, – заверила меня Сага, неправильно поняв мою озадаченность. – Наверняка с ним не чувствуешь себя так глупо, как когда тебе предлагают рубиться с искажениями топором на длинной ручке. Серьезно, я даже сходила на несколько уроков исторического фехтования, чтобы не растерять в межпространстве всю самооценку.

Из тоннеля медленно выплыл вагончик, и мы забрались в него. Через еще две поездки туда-сюда на подземном фуникулере поезд доставил нас в Будапешт, на синюю ветку, работавшую только по будням. Поскольку я понятия не имела, какой сегодня день, было неплохо внести хотя бы эту крошечную ясность – не суббота и не воскресенье.

Мы перебрались на старую ветку, где оставался вход в первый из межпространственных коридоров, открытых мною сегодня.

Когда дверцы вагона сошлись, и кряхтящий от историчности поезд двинулся в темную неизвестность, Сага, вопреки ожиданиям, даже не подумала о том, чтобы взять меня за руку. Я решила, что она сделает это непосредственно перед срезом – чтобы все искажения, проникшие в реальность, потянулись за мной в межпространство, где их можно будет уничтожить.

Но этого не случилось.

Мы вышли на станции в Киото, и я обеспокоенно посмотрела на Сагу.

– Получилось?

– Естественно. А почему могло не получиться?

Я почувствовала себя глупо.

– Ну, ты не взяла меня за руку.

– Эм… – Сага легкомысленно улыбнулась. – Прости, но мы пока еще не так близко знакомы.

– Погоди-ка, – нахмурилась я. – Разве ты не должна взять меня за руку, чтобы искажения отреагировали на меня и… ну, притянулись в межпространство из реальности?

– Нет, – сказала Сага. Кажется, ее немного задела моя серьезность. – Вполне достаточно, чтобы ты просто прошла через срез рядом со мной, как обычно.

– А если ты возьмешь меня за руку? – не унималась я.

– Кастигар может взять за руку вигилара, чтобы позволить тому увидеть межпространство.

Прозвучало несколько заученно, будто одна из базовых теорем. Возможно, для Дозорных это и были теоремы – смелые попытки запихнуть необъяснимое в термины и взаимосвязи. И хоть мне все это пока было чуждым, в голове уже сложилась картина, в которой вигиларами назывались курьеры, бездумно открывающие срезы в метро, а кастигарами – их невидимые преследователи, ныряющие в межпространство и следящие, чтобы ни одно искажение не покидало его пределы.

– Но это так, бонус, – продолжала Сага. – В затягивании тебя в межпространство нет нужды. Разобраться с искажениями и закрыть коридор я могу и без твоего непосредственного участия.

Вот как. Получается, тогда весной Данте взял меня за руку просто так? Показал мне межпространство, хотя в этом не было настоящей необходимости. Познакомил с тем, что всегда находилось рядом, но было скрыто от меня. Просто так?

Нет, не просто так.

Едва мы познакомились, Данте начал осторожно разламывать скорлупу лжи, сковывавшую мой мир. А все его предупреждения не доверять Анджеле, все его обещания «не спасать меня», если что, – все это были просто попытки защитить меня от правды и ее последствий до того, как он сам сможет быть со мной откровенным.

Я верну его. Я верну его, даже если после этого от меня ничего не останется.

– Ну чего ты приуныла? – Обеспокоенный голос Саги донесся до меня словно через подушку. – Искажения?

– Да, – сдавленно пискнула я: бетон под моими ногами начал превращаться в эскалатор и куда-то меня тащить.

Когда искажения предпринимали очередную попытку вторгнуться в мое восприятие, Сага замечала мою растерянность или испуг, или ничем не оправданный порыв осесть на пол, – и разговаривала со мной о какой-то чепухе, поддерживая за плечи, пока искажения не отступали. Вот и сейчас.

Никогда в жизни практически незнакомый человек не проявлял ко мне столько заботы. Ну, точно не в той жизни, что я помню. Это должно было насторожить меня, и я ни на секунду об этом не забывала, но и поделать ничего не могла – Сага нравилась мне не меньше.

Атака искажений оказалась слабее предыдущей. До открытия метро в Москве оставалось четыре часа, и проводить их на станции нам обеим не хотелось. Мы поднялись в город и осели в комнатке ближайшего караоке-бара. Пока моя спутница ходила за двумя порциями молочного чая с тапиокой, я задремала на диванчике под навязчивую заставку на огромном телеке. Потом мы срезали в Москву, а оттуда – в Амстердам, закрыв последний из межпространственных коридоров. Просыпающаяся столица Нидерландов встретила нас уже не летней прохладой и мелко моросящим дождем.

Искажения окончательно от меня отстали.

Зевая, мы шли по улицам, которые больше не норовили меняться у меня на глазах. За спиной постоянно раздавались трели сигнальных звоночков, и нас объезжали велосипедисты – улыбчивые и неизменно желающие доброго утра.

– Куда мы теперь? – спросила я Сагу, как раз закончившую махать милой пожилой леди на велосипеде.

– Ты раньше проходила через двери?