– Все-таки надо сообщить о том, что происходит, – повторила она.
– Боюсь, неужели непонятно?
– Да, никто уж точно разбираться не будет. Обвинят в убийстве, потом не оправдаешься, – неожиданно согласилась подруга. – Может, ты и права. Кто знает?
Надо же, впервые кто-то со мной согласился. Но радости я не испытала. Я решила выразить основную цель и мысль своей жизни в последний год. Уточнить для Киры:
– Для меня главное – найти Кирилла. Не смогу жить дальше, не зная правду. Поэтому надо ее узнать. Обязательно. Год прошел зря. Я потеряла целый год! Никогда себя не прощу.
– Я понимаю, – кивнула Кира. – Но ты ничего не делаешь. Просто плывешь по течению. А кто-то отравляет твою жизнь. Планомерно и упорно.
Кира была права. Я ничего не делала. Почти. Единственная моя заслуга состояла в том, что я догадалась о второй почте Кирилла. Но Кире об этом я рассказывать не собиралась. Пусть лучше будет тайна. Ведь Кира тоже попадала в подозреваемые. Скорей всего, она не виновата, но лучше зря не откровенничать. Боюсь, скоро я начну подозревать каждое дерево в парке.
– Я не знаю, что делать. Вот что бы ты сделала на моем месте?
Все такие умные, когда их лично ничего не касается. Прямо противно.
– Я? – удивилась Кира.
От ответа ее избавила Лариса.
– Неужели правда? – спросила она, заглянув в кабинет.
Я промолчала. Лариса посмотрела на меня с жалостью и исчезла.
– И эта тут как тут, – прокомментировала Кира. – Вокруг полно слишком любопытных. Всем все надо.
– Ладно, – она встала. – Я пойду. Ты можешь всегда на меня рассчитывать.
У двери Кира остановилась и добавила:
– Ты заметила, что уже давно нам никак не удается спокойно выпить кофе?
Я осталась одна. Сидела за столом и смотрела в окно на пустую улицу. Шел дождь. Крупные налитые капли сползали по стеклу. Я люблю дождь. Сегодня он особенно подходил к настроению. Голову заполнили самые мрачные мысли.
Ближе к вечеру позвонил Антон.
– Ты как? – спросил он. – Держишься?
– Пока да, – ответила я.
– Весь Интернет бурлит. Ты в курсе?
– Нет, я его отключила. Но могу догадываться.
– Народ собирает подписи за твой арест.
– Вот так новость, – я старалась говорить спокойно, но сердце рухнуло, руки задрожали.
Я едва сдерживала слезы. Как хорошо, что родители не пользуются Интернетом! Кира и Элла давали мне правильный совет. Почему я не обратилась в полицию вовремя? Я должна была предупредить удар первой. Но не подготовилась. Теперь время упущено. Я почувствовала, что плачу.
– Хочешь, я зайду за тобой на работу и провожу домой?
Я разговаривала с Антоном. Совсем забыла. Ушла в свои мысли.
– Конечно. Заходи.
– Договорились, – он повесил трубку.
Я подняла глаза. У двери стоял Борис. Странно. Я точно помнила, что Кира закрыла дверь, когда вышла. Дверь в кабинет открывалась с легким скрипом, и я всегда его слышала. Но не сегодня. Интересно, сколько времени Борис там простоял? Как всегда в последнее время, он пристально смотрел на меня и молчал.
– Что? – не выдержала я. Прозвучало грубо.
Борис будто опомнился и улыбнулся. Улыбка сразу преобразила его настороженное лицо.
– Пришел тебя поддержать.
Я кивнула.
– Не верю в разную подлую чушь ни секунды, – продолжал он.
– Я знаю. Спасибо. Ты всегда меня поддерживаешь.
Я сказала через силу, потому что так должен ответить вежливый человек. На самом деле раздражение пока не улеглось. Надеюсь, Борис ничего не заметил.
– Все теперь звонят, да?
Я видела, ему интересно узнать, с кем я говорила.
– Да уж, подруга звонила. Попросила срочно перевести инструкцию.
Я себе удивилась. Как лихо соврала! Меняюсь на глазах.
– Если что надо, обращайся, – сказал Борис, выдавив из себя улыбку, и ушел.
Я постаралась вчитаться в перевод. Как только я написала два строчки, в дверь заглянула Лариса.
– Яна, Константин Сергеевич уехал. Сегодня его не будет. Он отпустил тебя домой, – сказала она, сочувственно кивая при каждом слове.
Вот так странности! Неужели Лариса меня жалеет? Убрать ее из списка подозреваемых?
Я решила не уходить и дождаться Антона. Мы же договорились!
Антон зашел после шести. Он улыбался и казался довольным. Мне его настроение не понравилось. Показалось странным. Ну, и на что я надеялась? Если мне плохо, мир должен рыдать?
Мы вышли из офиса под прищуренным недовольным взглядом Ларисы. Я почувствовала злость. Еще час назад Лариса проявляла признаки жалости, потому что мои дела шли плохо. А сейчас – хорошо (на ее взгляд), поэтому жалеть не надо. Нет, я не буду убирать Ларису из списка подозреваемых!
Мы медленно пошли по улице.
– Как там видео? – спросила я.
– Висит себе, – ответил Антон. – Что с ним сделается?
– Много просмотров?
– Приближаются к десяти.
– Десять – это мало, как я понимаю.
– Народ твоим видео не очень интересуется. Изображение расплывчатое. непонятно.
– А заголовок?
– Ну и что? Подумаешь, заголовок?
– В смысле?
– Надо знать тебя и понимать, о чем речь. На видео ничего интересного, забавного не происходит. Нет умилительных животных, нет приколов, рецептов, полезных советов. Только твои коллеги, похоже, и посмотрели. И то потому, что к вам в «Ифину» прислали.
