Искажённая правда (ЛП) полностью

Тоби наклоняется ко мне, а его нос всего в дюйме[17] от моего. И если бы он не был моим братом, то был бы уже мёртв.

– Но она не знает.

Мужчина отступает, и мы, тяжело дыша, смотрим друг на друга, пытаясь усмирить собственные эмоции. Это странно для меня, я не разбираюсь в чувствах. Меня не было несколько лет с тех пор, как я оставил Вию. Мои плечи поникли; Тоби говорит мне то, что я знаю и так – нет смысла спорить с правдой, но этому не отвлечь меня от его поведения.

– Ты прав, – соглашаюсь я, наблюдая, как брат нахмурился. – Но это не значит, что ты можешь поступать, как ублюдок, и ранить в процессе всего этого дерьма Вию.

Тоби отступает, закрывая лицо руками, пряча за ними тоску, которая сейчас так отчётливо мне видна. Мужчина садится на одну из моих тренировочных скамеек. И я, последовав за ним, присаживаюсь на такую же напротив него.

Когда я прислал ему сообщение, в котором приказал прийти и объясниться – Тоби нашёл меня в спортзале у меня дома. Но из всего произошедшего я так ничего и не понял.

– Всё просто вышло из-под контроля, – прошептал брат.

– Ты вышел из-под контроля, – поправил я его.

– Да, правильно, – сдался Тоби. – Я вышел из-под контроля.

– Почему? – Требую ответ.

Мгновение мужчина изучает меня.

– Почему?

Я молча киваю. Вздохнув, Тоби опустил голову. Его руки свободно свисали с коленей, из-за чего тень падала на его ноги, аккурат в том месте, где сталкивались солнечный свет и тьма.

– Два года назад я получил письмо из Социального Обеспечения. Они просили меня связаться с ними.

Наклонив скамейку назад, я прислоняюсь спиной к зеркалу, пытаясь расслабиться, но каждый мускул в моём теле напряжён в ожидании крушения.

И это происходит.

– Я встретился с дамой в их офисе. Видимо, они пытались связаться с тобой, но у них не получилось – и следующим на очереди был я.

– Очереди?

– Близкие родственники.

Встав, я возвышался над сгорбившимся братом.

– Родственники? – Гаркнул я.

Тоби поднял голову, встречаясь со мной взглядом.

– Родственники, – подтверждает он, и я медленно оседаю на скамейку.

У меня нет слов. Впервые в жизни я в шоке. И я не знаю, как справиться с этим. У меня возникли проблемы с тем, чтобы взять это чувство под контроль – существует очень мало вещей, которые могли бы меня шокировать.

– Видимо, та женщина знала о нас.

Я ждал. Мне нужно было всё узнать. Отойдя от минутного провала в самоконтроле, я был готов вернуться к своей привычной линии поведения.

– У неё были кое-какие вещи, которые принадлежали нашим родителям. Не уверен, почему она хранила их в течение стольких лет, – Тоби пожал плечами, словно отвечая на собственный вопрос. – Но она пожелала отдать это в отдел, а после отправить нам. Тебе.

– Почему мне?

Тоби покачал головой.

– Не знаю. Думаю, это потому, что ты старший.

– И что они отдали тебе?

– Фотографии, украшения, документы по типу оригиналов наших свидетельств о рождении.

– И? Там больше ничего не было?

Я давлю на него.

– Я не могу сделать это дерьмо, – Тоби поднимается на ноги.

– Сядь сейчас же, – прорычал я ему.

Он выглядит удивлённым, но всё же подчиняется моим указаниям. Моя семья никогда не видела ту вторую сторону меня – они никогда не видели Кэйна. Я могу утверждать это, даже несмотря на то, что Тоби был в курсе того, в кого превратился его брат за эти долгие годы – осознание этого постоянно забывается.

– Я сижу, чёрт возьми.

Тоби буквально выплёвывает в меня эти слова, но это только ради того, чтобы скрыть собственный страх, и мой желудок сжимается от этого. Я не хочу, чтобы моя семья боялась меня. Никогда не хотел этого.

– Дерьмо, мне жаль, – выдыхаю я, и мужчина незаметно расслабляется под моим взглядом.

– Это одна из тех запутанных ситуаций.

В его голосе звучит неуверенность, мука.

– Запутанность? Так вот, как ты это называешь? – Отвечаю ему с небольшой усмешкой.

Тоби смотрит на меня, и я вижу, как в его глазах появляется тень.

– Там были письма.

Подняв подбородок, я жду, что он продолжит.

– Скажи мне, Айзек, ты знаешь хоть что-то о наших родителях?

– Да.

Его глаза чуть расширились от моего безразличия. Мы никогда особо много не говорили о нашем происхождении. Мама и папа не многое рассказывали нам, только то, что наши родители умерли, и мы были на попечительстве около года, прежде чем нас усыновили.

Тоби чуть подался вперёд, открывая и закрывая рот, словно пытаясь поймать в воздухе свои же слова. Собравшись с мыслями, брат продолжил:

– Что ты знаешь и откуда?

В ответ на это я приподнимаю бровь. Не уверен, почему он спрашивает это, зная, что благодаря своей работе, я могу получить любую информацию, какую только захочу.

– Что ты знаешь?

Внутри меня борются некие противоречия, пока я решаю, сколько я могу ему рассказать.

– Ты действительно хочешь узнать, и неважно, каким будет ответ? – Тихо спрашиваю я.

Он оценивает меня взглядом, и проходит некоторое время, прежде чем он решается.

– Да.

– Ладно. Наш отец подсел на крэк[18]. А потом в один день он пустил нашей матери пулю в лоб.

Тоби отшатывается, словно я ударил его.

– Говори прямо, старший брат.