Впрочем, приперся я в сию обитель азарта не только, и не столько для любования последней Сенджу, сколько для первого этапа ейной обработки. Так что скинув в неё духа разума, транслирующего мой вид “как есть”, развеял я ритуал, накинул хенге (не фиг никому, кроме объекта, меня видеть), да и зашёл в игорный дом как клиент.
На входе, да и в самой игральне были сенсоры, следящие за “чистотой” игры. Впрочем хенге — мое дело и право, так что пропустили меня невозбранно. Ну а закупившись фишками, отправился я к ближайшей от Цунаде рулетке. Отметив, что пару раз на меня взгляд “объект” бросила, узнала, но по старой памяти проигнорировала. Я же, в свою очередь поприветствовал третий взгляд кивком, на который Цунаде, немного помедлив, все же ответила.
Ну и занялся, я не без помощи духов, потрошением казино, с выпадением нужных цифр и цвета. Мою “везучесть” отметили, сначала появление зрителей, потом — повышенное внимание сенсоров. Впрочем, вот они ручки то, чакрой-то я, как понятно, не пользовался, ну а духов местные не видели.
“Объект” на мои рулеточные подвиги внимание обратила, поморщилась, но внимание акцентировать не стала.
Тем временем обносил я казинулину, учитывая размеры ставок, на сумму отнюдь не малую. В итоге партнеры Сенджу положили карты, и присоединились к зрителям. Сама же тетушка-сестрица на меня с раздражением позыркала, взглянула в свои карты. С гневом их откинула и срулила из казино в расстроенных чувствах. Что ж, пункт раз у меня вышел.
Хамски обломав зрителей, направился я в сортир, пропуская рулеточный круг. Сенсоры за мной шли столь плотно, что я с трудом удержался от предложения “подержать”. Ну и в процессе гигиенических процедур вызвал теневого клона, со стороны внешней стены казино, перекинув ему метку “хизушина”. Полюбовался сенсорами казино, на которых всплеск чакры, очевидно, оказал эффект сильнейшего недержания, бедолаг аж в дверях сортира переклинило. С мордой противной, как мне и положено, прошествовал к рулетке, на чернь всяческую внимания не обращая. Вообще и свалить можно было, но четверть годового, до разворовывания, бюджета Конохи… Ну, в общем, “пригодиццо!”. Так что выиграл я хамски ставку, не менее хамски затребовал выигрыш чеками банка страны Огня.
Ну и совсем уж невообразимо и оскорбительно, с порога казино ушел шуншином, а из него на метку “хизушина”. Небольшая группа провожающих осталась без наглого меня.
Клон встретил мое явление преизрядно противной, разноглазой рожей, потыкал грабкой в сторону светящихся окон и развеялся. А я стал уже своими глазами наблюдать за топящую в саке свои бесчисленные горести родственницу. На памяти клона к ней подходила короткостриженная чернявая девчонка лет шестнадцати-семнадцати и старалась Цунаде увести. Но госпожа Сеннин уводится не пожелала. Ну и напивалась в гостиничном баре с упорством, заслуживающим лучшего применения.
Ну а я приготовился к второму этапу своего плана: дал команду духам в Сенджу, да и зашел в бар, открытый не только для постояльцев.
— Цунаде Сенджу-доно, какая приятная неожиданность! Здравия Вам, не возражаете против моей компании? — разухабисто начал диалог я, лыбясь во всю пасть.
Цунаде взгляд не вполне трезвый на мне сфокусировала, узнала и обреченно махнула рукой, дозволяя присоединится.
— Удзумаки… Удзумаки-кун, садись уж, выпьем.
— Хизуми Удзумаки, глава клана, если подзабыли Вы, в трудах своих, Сенджу-доно, — все так же лыбясь, напомнил я тетушке-сестрице, кто я есть.
— Хизуми-кун, да мне… — невнятно пробормотала не вполне трезвая дама, — С чего пьешь-то? Тоже проигрался?
— Отнюдь, Цунаде-кун, — тетка нахмурилась, но махнула рукой на “фамильярность”. — Я сегодня в приличном выигрыше и прошу тебя разделить мою радость.
— Радость… Ладно, отметить можно. Кстати, скажи, — пьяно захихикала Цунаде, — “Сжатая пружина”, то, что “распрямится” сюда попал, это я понимаю. Но клан-то на кого оставил? Вроде, у тебя там, — по мере фразы Сенджу все более грустнела, — живые еще остались…
— Так, уважаемая “Тысячерукий рыбий плавник”, - подхватил я тенденцию собеседницы, чем несколько поднял минорное настроение, — нашел я и собрал в поисках родичей. Сейчас, слава Шинигами, больше нас, чем после атаки лиса. Ну а я, по дороге, заскочил сюда, от дел отдохнуть на денек.
— Родственников нашел… — ушла в свои мысли Цунаде.
Я же, попивал сакэ и не отвлекал даму от мыслей. Духи ударно расщепляли и мешали всасываться алкоголю, а мне нужна относительно вменяемая собеседница. Впрочем, несмотря на проходящее опьянение, Цунаде была медиком, и неестественные изменения с собой отметила. Уставившись в меня трезвеющим глазом, жестко спросила:
— Что ты со мной делаешь? И как, я не чувствую чакру, — проверила стакан и бутылку, закономерно обнаружила там нормальное саке и требовательно уставилась на меня, гоняя по телу чакру.
