В ночи добрался я до леса, и прошел опушкой до точки встречи. Внутрь я не залезал, но сам по себе дендро-конгломерат поражал. Не знаю как у него внутрях, но чудовищные, слабо воспринимаемые сознанием как деревья стволы стояли плотно, а корабельные сосны и столетние дубы выступали в качестве подлеска-лиан. То есть видимой земли под лесом не было как факта, переплетение-сращивание стволов в этакую «платформу» минимум двадцатиметровой высоты.
Наконец добрался до ожидающих, вылезших из-за деревьев. Сенины-медики, Цунаде и Орочимару. Тетушка-сестрица, кстати, мудрости моей вняла, перестав в профиль напоминать искаженную букву «Г». Четвертый размер тоже не верх привлекательности и нормы, однако смотрелся уже как «естественная полногрудость», а не «я украла два баллона у камаза».
Поиграв, незаметно, бровками, показав рукой жест «неплохо, но можно и лучше», вызвал не менее незаметное сверкание глаз и жест в виде кулачка, перемалывающего некого Удзумаки в труху в обозримом будущем.
Орыч же, судя по дрогнувшей губе и перебегающиму взгляду, «незаметной» пантомимой искренне наслаждался. Так-то рожу кирпичом более чем достойно держал, змеелюб, однако от четырехмернозрения и, подозреваю, ряда додзюцу микромимику не спрячешь. А избавиться от нее совсем — дело практически нереальное, возможное, как по мне, только при «внешнем управлении» телом, уж слишком у нас мышление-мимика связаны.
Тем временем, Цунаде, как знающая нас обоих, начала беседу:
— Здравия и мудрости, Удзумаки-доно, позвольте представить Вам моего сокомандника, Орочимару-сан, Саннин, меднин А ранга, джонин. Орочимару-сан, перед Вами Хизуми Удзумаки-доно, глава клана Удзумаки, фуин-мастер. Ранга не назову, но судя по книге Бинго и моим наблюдениям, не менее чем джонин.
Следя за мимикой обоих саниннов, обратил внимание на то, что «церемониальный» вызывал неприятие у обоих собеседников, так что выдал:
— Честь для меня увидеть Вас. И радость в моем сердце от знакомства не имеет пределов, — поклонился отдельно Орычу. — Однако, вопрос беседы нашей, — вопросительно взглянул на собеседников, которые показали что Орыч в курс дела введен, в общих чертах, — таков, что церемониальный не уместен. Предлагаю перейти на деловой, а лучше обойтись по именам.
Выдал я, создавая техникой «материализации оружия» три кресла и столик. Из печатей хранения попит-пожрат достал. А как разместились собеседники, наложил на землю шестигранную сенсорную шодо (устал думать волшебная каллиграфия каждый раз, а фуин, как не крути, все-таки техника запечатывания), которую Орыч, очевидно, опознал. Присев же, порвал «противоподглядовательную» бумажку.
— Пружинка, вот объясни, зачем Оро-то видеть хотел? Он бесклановый, а дела вроде бы только на кланы завязаны? — слишком уж «по-именам», как по мне начала беседу Сенджу.
— Знаешь, Плавничок, вопрос тут, как по мне, не только и не столько клановый. Скорее вопрос будущего Конохи, — ответно подколол поморщившуюся Сенджу я, передавая часть документов Орычу. — А Орочимару, обладает и силой и влиянием, при том в воровстве не замазан. Есть скользкие моменты исследований.
Орыч при внешней безмятежности напрягся, уставив на меня свои змееглазки. В переданных мной документах были, помимо вопросов «воровства» и внутриконошьей резни, несколько «исследовательских» моментов, так что Оро я отсемофорил, «не знает и не узнает, потом поговорим», что вызвало пусть и не полное расслабление, но выход из «боевого» режима.
— Но «скользкие моменты» — преступники и враги деревни, — продолжил я, — да и приказы я видел. Сам не расскажу, и, считайте, уже забыл, а если тебе, Цунаде, интересно — общайтесь напрямую.
— Понятно. Тогда рассказывай наконец, каковы твои цели? — поинтересовалась тетушка-сестрица.
— Исполнение договора о дружбе и союзнических обязательств, как ни смешно. При том, что «чистеньких» в Конохагакуре практически нет, большинство кланов, да и служаки-шиноби, я безусловно не говорю о чиновниках, заслуживающих истребления огнем, — совершил я молитвенный жест, повторенный, пусть и с удивлением, собеседниками, — большинство шиноби — преступники вынужденно. Центр проблемы — именно руководство, создавшее условия, в которых либо воруешь, либо выбываешь из системы как власти, так и развития. В результате, деньги твоих предков просто закончатся через лет пять-десять. И, для существования сложившейся системы, руководству придется либо грабить еще какой-нибудь клан, либо начинать войну. Как по мне, война ради шкурных интересов пятка старикашек — прямой вред и нападение на союзника. Вот я и исполняю договор.
На этих словах я почувствовал в ближайшем дереве нетипичные искажения чакры. Как бы не чакрокуст, чтоб его, вряд ли, но подстраховаться не помешает. Жестом уведомив собеседников о «возможном противнике» стал выжигать на земле абстрактный круг, сам же направил в дерево несколько духов. Ну, а после легкого разряда и прогнивания, искажение чакры пропало.
