Надо посмотреть, насчет команд, завтра с утра. И, соответственно, группой соответствующей подобраться, мечников овагинить, да и мечи надо бы прибрать. Интересно потому как изрядно, на вид и эргономику пакость противоестественная, а вот по свойствам вполне пристойные высококлассные артефакты.
Ну и моего будущего Сержанта Боль, в смысле Тренера-Учителя по общефизической подготовке и мордобитию личинок шиноби, ковырялами затыкать не дать и к ручкам пригрести.
Правда, хоть и стала Академия моей зоной ответственности, хоть и собрал я мало не всю бухгалтерию и документщину, понять, как, в ночь атаки Девятихвостого, её порушили у меня не вышло. Вот просто, посреди Конохи, в окружении не одного ряда целехоньких зданий, взяла, значит Академия и саморазрушилась. От проклятий заученных протошиноби, очевидно.
Ну а до ночи, экзаменовался Шином, на тему чего умею-неумею. Если бы троица телохранителей не прикончили мое ЧСВ уже давно, то умерло бы оно в муках, неизмеримо более тяжких, сейчас.
Мягко говоря, я чунин, о чем мне снисходительно пробасил Шин. В совокупе, печати заготовленные-клоны-шуншин, до нижней планки джонина может и дотягиваю. Подготовленный заранее, с противником, моих ухваток не знающим.
Причем, главная беда, как мне Шин пробасил, что тушка у меня вполне себе чунинская, может чуть получше. Пропитка янь-компонентой клеток на этом уровне. И исправляется это либо в стиле “зеленого зверя Конохи”, либо звиздюлями. Причем лечиться от озвездюленного-натренированного нельзя, ибо тушка и чакроисточник сами должны принять необходимость, ян-компоненту выделять и клетки ей “более лучше” напитывать, в фоновом, а не “форсированном” медиком режиме.
В общем, стал я до вечера верным последователем герра Захера Мазоха. На место покладочное со стонами и кряхтениями возлег. И Эйка прониклась, размножила меня медленно и печально и почти не кантовала, да.
Засыпая, я понял, что и правда последователь, ибо если вопрос стоял исключительно в янь-компоненте, а по всему так выходило, то организм болеть безусловно должен, вопя источнику “все пропало” и стимулируя оный на форсированную работу, не вопрос. А вот нахрена болеть ВСЕМУ Хизуми, кроме как ради мазохизма, причины я найти не смог. Снизил прохождение болевых сигналов в четырехмерный мозг до уровня легкой усталости-побитости и уснул, порадованный очередной своей девиацией.
С утреца, вкусив еду и советниц своих опросив, порадовал Эйку практикумом её, да и ейных подопечных в госпитале Конохагакуре, да и не просто так, а аж за денежку. Причем уворованная из-под ягуристого гнева супруга Шина, Асука (вот не нюхал особо, вроде девица как девица), в пул Эйкиных последователей вошла. Будучи чакромедиком В-ранга, из, соответственно, медицинской ветви клана.
Так что, назначил я эскулапам своим график день через день, денежку за работу посулил, сверх стандартного пособия “по-удзумачеству”, да и Сенджу-доно слушать наказал и учится у оной по возможности. Но, слушать в меру и интересы клана блюсти, клятвы посторонние не давать и вообще быть правоверными Удзумаками, во славу Хизуми-доно, конечно.
Ну а сам пополз на стенно-барьерные рудники, похоже в последний раз. Нафиг, собственно, мне тут время тратить. И без того дел куча, а барьерную шодо я во сне, на сосне, на коне и, как ни удивительно, при Луне мизинцем левой ноги нарисую. Уже во сне снится, окаянная.
Посланник каге подскакивал, ритуально предо мной поизвивался и, соответственно, приглашение встретиться передал. Моя же, лицемерная рожа, украсилась несколькими разводами от каменной крошки, покрасивше и мужественно-трудолюбивее чтоб.
Змеетень, кстати, порадовал “чуйством момента”. Ибо встретил мое явление хоть и на пороге Башни, но спустился, перехватил мою подвижническую рожу на середине площади, и с поклоном, пусть и неглубоким, пакет с денежкой вручил, огласив площадь:
— Почтенный Удзумаки-доно, я, как Хокаге Конохагакуре, изъявляю Вам благодарность свою, за труды, на безопасность вверенной мне деревни направленные. Не меньшей благодарности заслуживает то, что невзирая на непонимание и пренебрежение, невзирая ни на что, труд свой Вы не прервали, за что вторая моя благодарность Вам, — выдал лицедейский Орыч, склонившись еще чуть ниже.
— Почтенный Хокаге-доно, — склонился я пониже, но не намного, — Я, Хизуми Удзумаки, глава клана Удзумаки принимаю плату за труды наши. Заверяю что завершены они будут раньше срока, в качестве ничуть не потеряв. И, благодарен и счастлив я, что помнит Конохагакуре но Сато договор, не оскудела шиноби почтенными и с честью знакомыми, — еще чуть ниже прогнулся. — Со своей же стороны, клан Удзумаки приложит все силы и стремления, чтобы звания союзника не посрамить, а Конохагакуре в мере сил своих полезными быть.
На сем сей возврат взад моих денежек, оформленный столь помпезно и витиевато, завершился, и поперлись мы с Орычем в Башню Хокаге. Невинные и непричастные же, на площади заставшие наши ритуальные танцы, последними прониклись и с одобрением и уважательством (в большей своей части) в спины нам пырились.
