Ну а главный плюс — щупалами я работал на скорости четырехмерного ума, на пике вполне выдерживая десятикратное ускорение. Что, учитывая пренебрежительность расстояний, было потенциально необоримым читом. Хотя, точность щупал, была таковой, как и положено: точностью паралитика впервые руки обретшего.
Впрочем, все это меркло перед тем, что маленький домик духов я на сверхзвуке запустить в заданном направлении мог, соответственно и поразить цель.
Как это дерганье запускательное, моего ума, выглядело для аборигенов четырехмерья, я старался не думать. И так, по моей самооценке я сам топчусь, хватит на ней и меня.
А в целом, довольный и почти целый, создал я максимально напитанного чакрой клона, с ритуалом отвлечения внимания на черепушке имеющимся, а после кровушкой полития и активирующимся. Клон метку хизушина взял, наказ “следить и развеяться” принял, ну и команду с Генмой караулить стал.
Я же, уже дома, клона создал, погадостнее, традиционно-ритуальнее. Рожа вышла на загляденье, даже слегка шиноби Конохагакуре зауважал. Я бы вот, эту образину, не будь она мной, в момент входа в зал совета на хрен бы прибил. Образина пакостно ухмыльнулась и пошла шерстить архивы и библиотеки.
Подумал я и решил Шина с собой не брать. Если все пойдет нормально, то у мечников шансов нет. Ну, а если не нормально, то только и останется, хизушином драпать. Что, в одиночку, я так же успешно осуществлю, как и вдвоем. Заготовил я из чакропроволоки пару дюжин домиков духов, духов заряда в них поместил, да и стал в подвале аборигенить и прыгать на ночные “метательные” тренировки.
А через полтора дня клон развеялся. Прыгнув на метку, все так же, под ритуалом сокрытия, благо его и не отменял, призвал трёх заинструктированных клонов. Ну, и на всякий, ритуал на их наморщенный чакрочерепушках активировал. Потопал к упомненной из памяти клона полянке, да и увидел зрелище пафосное и величественное.
Чоуза, с командой, героически драпали вдаль.
А вот Майто Дай был пафосен, величественен и, подозреваю, преизрядно вонюч. Ну, учитывая состав светящегося пара, пока зеленого цвета, источаемого его тушкой. Уковырять же его пробовал один из ковырялоносцев, пытающийся железной и дырявой доской для серфинга прихлопнуть рукопашника. Вполне безуспешно впрочем. Остальные вражеские, изрядно премерзкие хари, встали полукругом и злорадно упивались представлением.
Я же, полюбовавшись безоговорочным доминированием сил инерции и здравого смысла, над поклонником “больших мечей”, стал пробираться на удобоваримую траекторию атаки. А то, уж больно Дай верткий был и сектор обстрела перекрывал.
Ну, вроде занял. Майто, тем временем, стал потеть синим, оппонента своего отправил в явный нокдаун. Парочка ковырялоносцев выдвинулась, моего будущего сотрудника ковырять. Я же, от души “телекинезнул” проволочный дом духов. Клоны, рассеянные вокруг полянки, тут же чакрошторм врубили. Ну и присоеденились к резне охреневших, через секунду.
Шуншином дорезал я мечника, и думалось мне, что душа у меня излишне широкая и мощная. Не то, чтобы это плохо, но дух отработал где-то в далеко, судя по всему. А вот рваная дыра в мечнике, сантиметров в двадцать диаметром, была явно летальной. Это, видно, я на нервах и со страху щупалами излишне резко дернул. К счастью, воевал я в нужную сторону.
Дай от шторма на удивление быстро отошел, правда пошатывало его слегка. Однако позу с откляченной задницей и надутой грудью принять это ему не помешало, как и выдать бодрым голосом:
— Благодарю Вас, Удзумаки-доно! Из-за того, что я не смог справится сам, обратно я побегу на руках!! Пока юность горит во мне!!!
— Дай-кун, прошу, присядь и, во имя юности, выслушай меня.
— Хай, Удзумаки-доно!
— То, что я видел и, прости, обоняю, это техника Восьми Врат, если зрение меня не подвело?
— Именно, Удзумаки-доно, ради сына и его друзей я хотел повергнуть врага, во имя Юности!
— Ради сына, Дай-кун, ты бы лучше жил и учил его. Видя твои безусловные успехи в овладении столь непростой техникой, я понимаю, что называющие тебя “вечным генином” — дурачьё, твой невысокий ранг ведь связан с постоянными тренировками? — собеседник приняв позу “откляченный зад и распушенные усы” кивнул. — Так вот, Дай-кун: умерев, не важно “ради чего”, ты сам бы стал дурачьём, не обучив ни сына, ни многих других шиноби, будущее которых зависит от твоей науки.
— О чем Вы, Удзумаки-доно? — повиливание откляченной задницы.
— Академия шиноби, Дай-кун. Я, как советник Хокаге, хотел бы предложить тебе место наставника-тренера по тайдзюцу, да и физической подготовке. Юности там, — ухмыльнулся я, — хоть отбавляй, уроки твои будут полезны и сохранят не одну жизнь. Да и сыну своему ты еще не раз пригодишься на его пути шиноби.
— Удзумаки-доно, я сделаю это, во имя Юности! Молодые шиноби получат все мои знания…
— Все не надо. Я рад, что ты согласен, но план обучения и нормативы нагрузки ты будешь согласовывать со мной. Юность слишком сильно горит в тебе, некоторые юные шиноби могут от неё и сгореть.
— Хай Удзумаки-доно!
