Меня нашел отец. Он пробыл дома почти неделю. Это было чем-то неслыханным. Вместо того, чтобы наслаждаться нашим временем, меня пришлось уложить в постель. От слов Тильды у меня так разболелся живот, что поднялась температура и меня вырвало всеми хлопьями, которые я запихнула себе в горло.
После ухода врача папа сел на край моей кровати, а в комнату вошла новая женщина и стала наводить порядок. Я уставилась на нее.
— Кто это?
— Твоя новая няня. Ее зовут Сибель, и теперь она будет твоей подругой, — сказал папа.
Я покачала головой, слеза скатилась из моего глаза по горячей щеке на подушку.
— У меня нет друзей. Тильда сказала так.
На папиной челюсти дрогнул мускул.
— Тильда сказала? Она просто обиделась на меня, дорогая, и пыталась сделать мне больно. Ничто не причиняет мне большей боли, чем твои страдания.
— Почему у меня нет друзей моего возраста? Со мной что-то не так? — спросила я, боясь услышать ответ.
Папа покачал головой.
— Вовсе нет. Но ты особенная, Уинтер. Мы должны быть осторожны. Люди будут притворяться твоими друзьями, просто чтобы получить от тебя что-то, а потом все равно уйдут. Я не хочу, чтобы такие люди были рядом с тобой.
— Притворяться?
Он кивнул.
— Да, они будут притворяться, что ты им нравишься, может быть, даже, что любят тебя... но им всем просто нужно то, что у тебя есть.
— Как Тильда?
Тильда притворялась, что я ей нравлюсь, пока я не попросила у папы денег.
Он снова кивнул.
— Как Тильда. Мне жаль, что она тебя расстроила.
Я обдумала его слова.
— Почему ты не мог просто дать Тильде деньги для ее мамы? Помогать людям — это хорошо. Тогда бы она не ушла.
Папа вздохнул.
— Дорогая, у Тильды нет больной мамы. Она солгала. Она солгала обо всем. Так поступают люди. Они лгут, обманывают и воруют, чтобы забрать то, что принадлежит тебе. Им нельзя доверять. Я не хочу, чтобы ты об этом думала сейчас. Сибель прочитает сказку на ночь, а потом ты закутаешься в одеяло и хорошенько выспишься.
Он встал, и я схватила его за руку.
— А ты не можешь прочитать?
Это был первый раз, когда он пришел уложить меня спать за все время, сколько я себя помню.
Он тут же покачал головой.
— Не могу, дорогая, через пять минут у меня телеконференция с Токио.
Он оставил меня там, гадать, кто такая Токио и почему она важнее меня, в то время как Сибель села рядом со мной и открыла книгу.
— Ладно, мисс Уинтер. Готова узнать, что Жаба и Барсук вытворят дальше?
Я пожала плечами, отказываясь поддаваться ее теплой улыбке.
Я закрыла глаза и стала слушать сказку.
В конце концов, людям нельзя доверять. Этот урок я никогда не забуду.
ВЫПУСКНОЙ ГОД
Родительский день. Худший гребаный день в году. Для остальных моих одноклассников, у которых был хотя бы один родитель, готовый приехать в школу, он был нормальным. Для меня же это был самый одинокий день в году.
У Евы, моей сестры, такой проблемы не было. В тех случаях, когда мама могла приехать, она уходила с Евой, по моему настоянию. Я мог смириться с тем, что я единственный ученик без родителя. Иви не должна была проходить через это.
День тянулся бесконечно долго, пока все играли в дурацкие игры для укрепления семейных уз и хвастались своими детьми.
Вместо этого я обычно зависал на заднем дворе школы, куда ученики ходили курить. Скрытое от посторонних глаз место, где можно затеряться. Что делало его идеальным, за исключением одного.
На этот раз там уже кто-то был.
— Эй, тебе нельзя сюда. Это мое укрытие, — объявила девушка, откидывая свою белокурую голову в ту сторону, откуда я пришел.
— Уверен, тут хватит места нам обоим. — Я засунул руки в карманы, наблюдая за ней.
Уинтер ДеЛори. Конечно, я ее знал. Школа Хэйд Харбор Хай была не настолько большой, чтобы я мог не знать о чирлидерше из одной из самых старых и богатых семей в городе. Тем не менее мы никогда не общались напрямую.
— На самом деле нет, — возразила она, наблюдая, как я опускаюсь на пару старых ящиков. Я захватил с собой альбом для рисования, чтобы скоротать время, так что сейчас проигнорировал ее и открыл чистую страницу.
Через несколько минут я почувствовал, что она нависает надо мной.
— Что ты рисуешь?
— Я думал, ты не хочешь разговаривать? — напомнил я ей.
Уинтер с громким щелчком захлопнула рот и вернулась на свое место. Она скрестила руки на груди и уставилась в стену в упрямом молчании. Меня это вполне устраивало. Я тоже пришел не для того, чтобы разговаривать.
Пока карандаш скользил по странице, я позволил своим мыслям блуждать.
— Так, значит, у тебя сегодня тоже нет родительской фигуры, которой можно было бы похвастаться? — спросила Уинтер после непродолжительного молчания.
