Правда, игнорировать ее было трудно. До выпускного класса, казалось, наши пути редко пересекались. Теперь я ощущал ее присутствие повсюду, она ходила вокруг, существовала в том же мире, что и я, и притягивала к себе взгляды, куда бы ни пошла. Она была самой сногсшибательной девушкой в школе. Конечно, это не отменяло того, что таилось внутри. Красивая снаружи и безобразная внутри. Не в моем вкусе. Перепалки с ней всегда выводили меня из себя и оставляли неудовлетворенным. Девчонка, блядь, никогда не отступала. Я не встречал никого, кто ненавидел бы проигрывать так же сильно, как я. Возможно, я уважал бы ее упрямство, если бы она так сильно не бесила меня.
— Есть что сказать, ДеЛори? — спросил я с вызовом.
Она даже не подняла глаз от своего телефона, чтобы высказать свое мнение о моих отношениях с сестрой.
Уинтер закатила глаза — прием, направленный на то, чтобы разозлить меня. Очень эффективный, надо отдать ей должное. Также я захотел отшлепать ее десять раз по заднице в наказание за дерзость. От одного звука ее холодного, насмешливого тона у меня зачесалась ладонь.
— Она твой близнец, насколько я знаю, а не младшая сестра. Перестань обращаться с ней так, будто ей пять.
Арктический тон Уинтер содержал лишь намек на снисходительность, но привел меня в ярость.
— Какое это имеет отношение к тебе, богачка? Мы все знаем, что тебя бы здесь не было без разрешения папочки, не так ли?
Уинтер была хрестоматийным определением изнеженной маленькой принцессы, пусть и обделенной вниманием.
— По крайней мере, у меня он есть, Ашер. Оставь свою сестру в покое и перестань пытаться быть ее отцом. Может быть, тебе стоит поискать некровного родственника, если ты так хочешь, чтобы тебя называли папочкой.
Она подняла тонкую золотистую бровь, глядя на меня своими ярко-голубыми глазами, ожидая реакции.
Я окинул взглядом ее упругое тело.
— Кого-то вроде тебя?
Она замешкалась, что-то вспыхнуло в ее взгляде. Уинтер должна была знать, насколько она сексуальна. Невозможно было не видеть этого. С подтянутой фигурой чирлидерши, длинными светлыми волосами, спадающими волнами до талии, вздернутым носом пуговкой и огромными, по-детски сияющими голубыми глазами, она могла бы стать моделью. Уинтер была образцовой представительницей белой аристократии с ее жемчужными серьгами и бриллиантовыми теннисными браслетами. Девушка могла бы зарабатывать в социальных сетях, но была слишком замкнута, чтобы делиться фотографиями своей привилегированной жизни. Она была красива и уродлива одновременно. Поразительное противоречие, облеченное в плоть.
Ее глаза изучали меня с не меньшей сосредоточенностью. Она окинула взглядом мои темные волосы и оливковую кожу. Затем обратила внимание на татуировки, которые я собирал на своих руках. На долю секунды мне стало любопытно, что она видит, когда смотрит на меня. Затем Уинтер объяснила это по словам.
Она отвела взгляд и царственно вскинула голову.
— В твоих мечтах, Мартино. Я не занимаюсь благотворительностью. У меня есть вибраторы, которые стоят дороже, чем ты.
Что ж, блядь, она выразилась предельно ясно. Очевидно, что мы с Уинтер ДеЛори были несовместимы как масло и вода. Я сомневался, что кто-то из нас выживет в случае столкновения, и не был заинтересован в том, чтобы проверять это.
— За мою замечательную дочь! С днем рождения, дорогая. — Мой отец, Чарльз ДеЛори Третий, произнес тост, после чего поднял хрустальный бокал.
— За один из последних дней рождений, которыми ты действительно наслаждаешься, не обращая внимания уходящие года, — поддразнила меня мама и сделала большой глоток шампанского.
Я отхлебнула розовую жидкость, позволив пузырькам раствориться с терпким шипением на языке.
Мы находились в загородном клубе «Дюны», в отдельной комнате. Мы никогда не ужинали дома всей семьей. Во-первых, огромная столовая и стол длиной в милю не очень-то подходили для уютного семейного ужина. Во-вторых, мои родители были так заняты, что их можно было застать в одной комнате только по особым случаям. Мне повезло, они смогли согласовать свои графики на мой день рождения, чтобы быть здесь сегодня вечером. В прошлом году им это не удалось.
На заднем плане негромко играла музыка, а тишину заполняло тихое позвякивание столовых приборов о тонкий фарфор из соседней комнаты.
— Ну что, дорогая, как тебе в университете? Одни из лучших лет моей жизни прошли в УХХ, — заговорил папа. — Тебе нравится жить в кампусе? Ты уверена, что не хочешь снять жилье поблизости?
— Чарльз, Уинтер хочет быть похожей на своих сверстниц. Для чего еще нужен университет, если не жить в доме сестринства и не веселиться? — Мама откусила от своего шпината, приготовленного на пару. Вчера, вернувшись домой после месячного оздоровительного отдыха в Индии, она объявила, что отныне является вегетарианкой.
— Она все еще сможет веселиться, проживая в собственной квартире, — заметил папа.
