Тоннель заворачивал, и вскоре Рейвен различил впереди тусклый свет. До них донеслись голоса, и спустя несколько минут полицейский и его сопровождающий вошли в «Город». «Городом» называлась большая станция метро, настолько необычная по своей красоте, что Харт удивился.
Ему всегда казалось, что подземка в первую очередь должна было быть функциональной, но Петербург, видимо, стремился поражать гостей не только на поверхности, но и под землей. Цоколь, облицованный красным мрамором, изящные карнизы, а также свод центрального зала, пересеченный белыми лепными арками, не могли не привлечь внимания.
«Площадь Восстания» - прочитал Харт название на стене. В эту минуту ему даже понравилось, что он понимает непривычные русские буквы.
Почти вся территория станции была занята военными палатками, в которых ютились люди. Это место напоминало хорошо вооруженный лагерь беженцев, где между солдат бегали маленькие дети. Заметив чужака, жители настороженно провожали его взглядом.
- Дмитрий тоже здесь? – спросил Рейвен, несколько удивленный тем, что ему позволили увидеть лагерь.
- Нет, - последовал краткий ответ. Эрик остановился и бросил взгляд на часы.
- Отлично, и чего мы ждем?
- А чего еще ждут в метро, если не поезд?
В тот же миг Рейвен услышал стук колес о рельсы и пронзительный гудок.
- Считая меня наемником, ты показываешь мне ваше расположение? – усмехнулся полицейский.
- Почему ты так уверен, что сможешь воспользоваться полученной информацией? Запрыгивай...
Поезд уносил их по красной линии, и на каждой последующей станции Рейвен мог видеть идентичные лагеря. Нельзя было смотреть без сочувствия на измученных войной людей и одновременно не восхищаться их стойкостью. Они по-прежнему смеялись, влюблялись, верили в будущее и обнимали своих детей.
«А ведь когда-то самой популярной трагедией у ребенка было отсутствие последнего айфона...», - подумал полицейский. «Родители даже отправляли их к психологам».
Однако, когда психологом является война, ценности в корне меняются.
Эрик и Рейвен покинули поезд на станции «Автово». Здесь полицейский вновь начал оглядываться по сторонам, удивляясь уже не сколько лагерю, сколько здешней архитектуре.
- Хочешь сфотографироваться, турист? – усмехнулся Эрик, довольный реакцией американца. Фостер, хоть и не был русским, но ему нравилось наблюдать за тем, как Харт вертит головой, рассматривая колонны, облицованные мрамором и декоративными плитами из литого стекла.
- Пожалуй, куплю открытку, - отозвался Рейвена, заметив приближающегося к ним Дмитрия. Мужчина встретил их тепло, точно близких друзей, которые наконец пожаловали в гости. И почему-то при виде Барона полицейский почему-то почувствовал радость и даже невольно улыбнулся ему.
- Пока останешься со мной и Эриком, - произнес Дмитрий. - Если чего-то захочешь, говори. Ты – наш гость, а не пленник.
- Хорошо, - без лишних вопросов согласился Харт. Он не узнавал себя, но почему-то спорить с Бароном у него даже в мыслях не было. Рейвен больше не задумывался над тем, что его спутники будут рисковать жизнью, пока он будет отсиживаться здесь. – Я могу вам чем-то помочь?
- Ты можешь пригодиться нам чуть позже... В отличие от твоих спутников, мы ценим солдат.
Рейвен чуть нахмурился. Он вспомнил, что ему сказали Ингемар, Лилит и Мириа, и от этой мысли ему вновь стало не по себе.
- Я не хочу возвращаться к ним. Во всяком случае, пока, - тихо произнес он.
- Вот ведь парадокс. Мне Алексей только что доложил, что одна из твоих спутниц хочет с тобой попрощаться, - хмыкнул Дмитрий. – Запретить?
- Должно быть, Мириа...
- Не хотелось бы гонять поезд без надобности, однако мне кажется, было бы несправедливо отказать девушке в ее скромном желании, - продолжил синеглазый мужчина. – Давай сделаем так, Рейвен... Скажешь ей что-нибудь приятное на дорожку, чтобы поднять настроение, успокоишь ее....
- Как скажешь, - согласился полицейский.
- Не расстраивай девочку и не спорь с ней. Говори то, что она хочет слышать.
- Конечно!
- Вот и умница.
Затем Дмитрий, чуть понизив голос, обратился к Эрику:
- Если опять все полетит к чертям, я могу на тебя рассчитывать?
Фостер молчал. Такая просьба его ничуть не устраивала, но он предпочел кивнуть, чем получить дозу внушения со стороны своего непредсказуемого босса.
- Хорошо... Твоя задача – эпинефрин. Если сумеешь добраться с ним до меня, у нас вновь появится надежда...
Поезд доставил Мирию на станцию «Автово» спустя десять минут. Рейвен зашел к ней в вагон и, когда двери закрылись, опустился на сидение рядом с девушкой. Несколько секунд они оба молчали. Англичанка никак не могла подобрать нужные слова, а Харт чувствовал себя настолько виноватым, что не знал, с чего начать.
- Извините меня, - одновременно произнесли они и тут же вновь замолчали. Вновь повисла неловкая пауза, и тогда Рейвен решил прервать ее первым.
- Я прошу у вас прощения, миссис Харвент. Надо было мне сразу рассказать о ваших способностях.
