- Я бы не советовала тебе желать этого знакомства, потому что произойдет оно в загробном царстве после твоей смерти. Вся семья Косэя убита. Сестра была уничтожена во время создания нового воина. Она немного владела пламенем, однако оракулам было этого мало, и они посчитали, что тоже смогут сделать из девочки огненную птицу. Ее сожгли, но из пепла она так и не возродилась. И, мой тебе совет, не говори Косэю о том, что ты знаешь. Одна рабыня уже додумалась надавить на его сердце, после чего мигом лишилась головы.
- Я и не собираюсь. Я сама потеряла родителей, поэтому знаю, каково это, когда говорят на подобные темы.
- У тебя есть брат. Ты богатая! – с этими словами Нефертари едва заметно улыбнулась. – Почему же твой брат носит медальон с изображением этого... дра...
- Дракона? Потому что это его истинная форма. Все считают моего брата змеей, но это ошибочно. Он куда более опасный зверь, чем кажется на первый взгляд. И очень могущественный.
- Отчего же он до сих пор не обратился и не напал на меня во время тренировок? – в глазах Нефертари промелькнуло непонимание. – Если он такой сильный, почему не убил меня, а до сих пор терпит побои.
- Не знаю, - интерес египтянки казался Лилит всё более полезным. Здесь любили диковинных существ, и, быть может, Нефертари всё-таки передумает выставлять Рейвена на арену. Лилит сама вызвалась участвовать в боях только для того, чтобы заинтересовать своим высказыванием Косэя. У нее было мало времени, но, быть может, удастся убедить этих двоих господ сделать их не пушечным мясом и не низшими рабами, а кем-то более интересным. Наверняка, здесь есть какая-то промежуточная «должность».
- Не знаешь? Он же твой брат! Ты должна знать его повадки! – ответ Лилит не пришелся Нефертари по душе.
- Быть может... Нет, это звучит слишком... Я не хочу, чтобы вы наказывали моего брата, - графиня прижала пальцы к губам, словно чуть не сказала что-то непростительное.
- Говори! – нахмурилась египтянка.
- Обещайте, что не накажете его. Потому что я могу ошибаться.
- Обещаю! Говори!
Любопытство Нефертари делало большую часть работы, поэтому Лилит мысленно рассмеялась. Там, в Пирамиде Воинов, ей показалось, что эта госпожа насколько сильно ненавидит Рейва, что готова растерзать его, но теперь Лилит уже сомневалась в своем первом предположении.
- Возможно, он что-то испытывает к вам. Разумеется, не любовь, потому что для этого чувства он слишком гордый. Его так и не покорила ни одна женщина. Его симпатию довольно легко вычислить. Если он ведет себя мягко и вежливо, значит, он равнодушен.
- А если злится и показывает характер, то... – Нефертари довольно улыбнулась. Лилит чуть заметно кивнула, гадая, как теперь египтянка будет распоряжаться полученной информацией. То, что Рейвен всегда ведет себя, как упрямый баран, никто не отменял, но Нефертари-то этого не знает. Она шла рядом, погруженная в раздумья, но ее настроение заметно улучшилось. Быть может, теперь она хотя бы перестанет так яростно его избивать?
- Столько моих подруг мечтало покорить его, а после проливали слезы и даже сердились на меня, что я не могу повлиять на своего упрямого брата, - добавила Лилит, решив добить Нефертари финальным аккордом.
- Дуры! – внезапно воскликнула госпожа. – Плакать из-за мужчины – это самое глупое, что может придумать женщина. Только дуры и низшие вещи рыдают из-за такой ерунды. Даже такой, как твой брат, этого не стоит. Да, он хорош собой, но среди вас есть мужчины ярче. Например, те, светловолосые.
«Может, они и ярче, но мне нужно, чтобы ты перестала колотить Рейвена», - сердито подумала Лилит. Она не ожидала, что внешность Ильнеса и Ингемара сыграют такую плохую службу. В этот миг графиня даже удивилась тому, что так рьяно пытается спасти пупырчатую шкуру месье дракона. Неужели она действительно видела в нем своего покойного брата, и поэтому любое вранье на тему их родства не казалось ей такой уж неправдой.
- Красота Рейвена в его истинной форме, - с деланной мечтательностью произнесла графиня. – Это практически так же прекрасно, как увидеть огненную птицу в ночном небе.
- Теперь я понимаю, откуда у них это сходство! – фыркнула Нефертари. В ее голосе послышалось раздражение. – Оба – самодовольные, упрямые и высокомерные. А Косэй и вовсе всех женщин считает вещами. Как будто он сам не вещь!
