Мириа не сказала бы подобного, если бы не второй коктейль, который она пила. Она вновь сделала глоток, чем опять опять спровоцировала полицейского.
- Я же сказал вам - не пить, - нахмурился Рейвен.
- А вы мне не муж, чтобы что-то говорить, и уж тем более в таком тоне.
Блондинка с вызовом посмотрела на полицейского, ожидая, что тот наконец объяснит свое странное отношение к алкоголю в ее бокале.
Тем временем Лилит и Ингемар продолжали обмениваться любезностями.
- Вы будто находитесь в лавке портного, моя дорогая, - сказал он. – Бросаете то одну ленту, то другую, но как только в эту лавку заходит еще одна женщина, быстро подбираете все с пола со словами «мало ли пригодятся».
- Ах, полно вам, месье Ларсен, - рассмеялась графиня. – Я же женщина. Я просто обязана не знать, чего я хочу, а вот вы сегодня откровенно повеселили меня. Зачем карабкаться на дерево за самым красивым яблоком, когда некоторые, хоть и помятые, уже валяются на земле.
- Яблоки, лежащие на земле, чаще всего оказываются куда более сладкими, чем те, что на вершине. Они успевают поспеть и поэтому не отдают горечью.
Глаза графини вспыхнули от гнева.
- А еще они бывают червивыми и гнилыми... Впрочем, мне наскучил этот разговор. Хочу играть в карты, - с этими словами графиня поднялась, и Джон последовал ее примеру.
- Неужто вы умеете играть в карты, Лилит? – усмехнулся Ингемар. – В картах сложнее плести интриги и собирать вокруг себя всех вальтов!
- Я бы сыграла с вами, месье Ларсен, но боюсь, вам нечего мне предложить! – снисходительно произнесла Лилит.
- Я могу предложить вам исполнение какого-нибудь вашего желания. Но если вы проиграете, загадывать буду я, - Ингемар хитро прищурился, бросая девушке вызов. Что-что, а в покер Ларсен играл весьма умело, отчего никто из его знакомых не связывался с ним. Он был уверен, что спровоцирует своенравную ведьму, и оказался прав.
- Надеюсь, вы не убежите в свою каюту без штанов, - насмешливо бросила графиня и направилась в сторону казино.
III
Когда Лилит и Ингемар скрылись из виду, неудачная компания наконец распалась. Под различными предлогами Агнесс, Орландо и наконец Сара покинули бар. Мириа и Рейвен остались наедине, но ни один из них не торопился начать разговор.
Девушка молча следила за танцующими парами, Рейвен потягивал коньяк. Но когда официант вновь поинтересовался, повторить ли девушке ее напиток, Харт заказал ей что-то безалкогольное. Блондинка бросила на него испытующий взгляд.
- Мне показалось, что на балу вам стало плохо именно от вина, - наконец произнес полицейский. Это объяснение показалось ему самым правдоподобным. Рассказать про Тануэн у него попросту не поворачивался язык. Но затем в памяти всплыли слова духа о муже Мирии, и американец нахмурился: меньше всего он хотел быть тем, кто расскажет девушке эту ужасную правду
- Мне стало плохо из-за очень тугого корсета, - тихо ответила англичанка и внезапно улыбнулась. - Я должна перед вами извиниться.
Заметив на себе удивленный взгляд мужчины, она пояснила:
- Я так глупо рассердилась на вас, а вы все это время заботились обо мне, точно брат. На самом деле я должна благодарить Бога за то, что у меня появился такой друг, как вы, мистер Харт. Простите меня, пожалуйста.
Девушка опустила глаза, ощутив чувство вины, и Рейвен накрыл ее руку своей.
- Ничего страшного не произошло, чтобы вам извиняться, миссис Харвент. Надо было мне самому раньше объяснить свое поведение. Так что нет, я вас не прощаю.
Харт улыбнулся, и девушка тихо рассмеялась.
Постепенно они разговорились. Основной их темой была работа в полиции. Мириа рассказывала, как раскрыла свое первое дело, и как потом ей досталось от начальника за то, что рисковала. Рейвен предпочитал слушать и лишь иногда задавал вопросы или оставлял какие-то замечания.
Он улыбался, когда Мириа начинала смеяться, но все чаще его мысли возвращались к тому, насколько же с этой девушкой хорошо и спокойно. Лилит была яркой, интересной, но при общении с ней постоянно казалось, что сидишь на пороховой бочке. С Мирией было иначе: хотелось положить голову ей на колени и доверчиво закрыть глаза.
Англичанка в свою очередь осторожно рассматривала своего собеседника. Видеть Рейвена в сторогом костюме и белой рубашке для нее было не менее странно, чем в одежде средневекового дворянина. Сейчас он впервые показался ей по-настоящему красивым, и девушка почувствовала, что неправильные мысли вновь закрадываются ей в голову. Это не могло не беспокоить ее.
Мириа испугалась осознания того, что впервые после замужества стала оценивать постороннего мужчину, и когда тот коснулся ее руки, не сразу убрала ее. Но самое страшное – она почувствовала укол ревности, когда Сара попыталась поцеловать Харта. Она, действительно, приревновала Рейвена в этой девушке и она боялась признаться себе, что на долю секунды захотелось поменяться с ней местами.
«Я должна быть холоднее с ним! Лучше вообще сократить наше общение до минимума, пока не случилось чего-то, о чем я буду сожалеть до конца жизни.»
