Перед выступлением гостя в радиоэфире я должна поговорить с ним – во время нашего разговора техники проверяют звук. Обычно я спрашиваю: «Что вы ели на завтрак?», однако многие отвечают на этот вопрос слишком уж кратко для работы техников: «Ничего» или «Тост». Поэтому я стала спрашивать своих собеседников о том, чем они собираются заняться после интервью или завтра. Не так давно одна женщина призналась, что сразу же поспешит домой – к ней пришли трое садовников с цепными пилами, чтобы разобраться с деревом в саду, но выяснилось, что все они пьяны. Женщине не терпелось поскорее вернуться домой и посмотреть: осталось ли от ее сада и от самих садовников хоть что-нибудь? Правда, такие занятные истории попадаются редко. Вообще-то вопрос довольно простой, по крайней мере, для человека взрослого. А вот трехлетке ответить на него гораздо сложнее. В одном эксперименте, где участвовали трехлетние дети, только треть смогла дать правдоподобный ответ на вопрос о том, что они будут делать завтра. Однако через год-другой их способность думать о будущем значительно развилась: уже две трети детей смогли ответить на вопрос внятно.[104]
Проводя эксперименты с маленькими детьми, надо всегда помнить о том, связаны ли результаты с еще недоразвитым мышлением, или же все дело в неразвитой речи. Есть ли уверенность в том, что дети поняли вопрос правильно? Большинство трехлеток знает – «завтра» относится к будущему, но не всегда понимают, что «завтра» означает «следующий день». Однако что они знают точно, так это нравятся им крендельки с солью или нет. Поэтому, чтобы исключить трудности речевого общения, психолог Кристина Атанс раздала группе детей крендельки. После соленых крендельков дети захотели пить, и тут психолог предоставила им выбор: взять еще крендельков или выпить стакан воды. Большинство детей потянулись за водой. Кристина Атанс спросила их, чего бы им хотелось на следующий день. Большинство взрослых попросили бы еще крендельков, однако большинство детей по-прежнему выбирали воду – они не в состоянии были представить себя в будущем, когда уже не будут испытывать жажду, а снова захотят крендельков[105]. Вспомните о тех зонах мозга, отвечающих за воображение будущего: неудивительно, что маленькие дети с трудом переносятся вперед во времени. Формирование двух из трех интересующих нас зон мозга, теменной и лобной долей, полностью завершается только к двум-трем годам. Выходит, малыши испытывают крайнюю форму «эмпатического провала», который временами случается у каждого: в такие моменты мы не в состоянии представить, что в будущем сможем чувствовать себя иначе. Если вы собираетесь в отпуск в жаркую страну, а за окном идет снег, невольно возникает желание побросать в чемодан побольше теплых вещей – вам сложно представить, что где-то в это время может быть тепло и даже жарко.
Десять лет назад я принимала участие в эксперименте на определение болевого порога – нужно было опустить руку в ведерко с ледяной водой и продержать столько, сколько сможешь. Поначалу эксперимент не вызвал у меня никакого беспокойства – я думала, что выдержу. В конце концов, это же всего-навсего ледяная вода. Но болезненные ощущения постепенно распространялись на всю руку, становясь все сильнее и сильнее. До сих пор помню ощущение нестерпимой боли. Я продержалась всего полторы минуты, а потом выдернула окоченевшую руку из воды. С этим моим воспоминанием не в порядке только одно – на самом деле такого события не было. Хотя до недавнего времени я была убеждена в обратном. В том, что записала на пленку впечатления от эксперимента – свои, а также мужчины и женщины из числа добровольцев; запись предназначалась для радиопередачи о разнице в болевом пороге у мужчин и женщин. Когда я готовила новую передачу на тему обезболивания, эта архивная запись показалась мне как нельзя кстати. Я ее нашла и передала режиссеру-постановщику, попутно живописуя болезненные ощущения от ледяной воды – мол, так я узнала о своем низком болевом пороге. Режиссер терпеливо отслушала весь час аудиозаписи в поисках той части, где я описываю свои ощущения, но ее не было. Я записала на пленку тех двух добровольцев, а сама, выходит, испытание так и не прошла. Ощущение боли помню, как сейчас, однако пленка свидетельствует: моей записи нет. То есть, в действительности ничего не было.
