Что и говорить, неприятно, когда память так подводит. Но это – следствие нашей способности воображать будущее. Воспоминания имеют огромное значение для этого навыка, и это объясняет одну из давних загадок памяти – почему она так часто нас подводит. Психолог Элизабет Лофтус завоевала признание в научной среде тем, что наглядно продемонстрировала – память по своим свойствам вовсе не похожа на видеопленку. Эксперименты Лофтус – из тех, которыми я не устаю восхищаться: они сравнительно просты, но тщательно продуманны. Результаты экспериментов даже получили широкое практическое применение в юридической психологии, повлияв на отношение в судах к свидетельским показаниям очевидцев при рассмотрении уголовных дел. Лофтус смогла внедрить в память испытуемых ложные воспоминания. И добилась этого не с помощью гипноза, а убеждением – испытуемые поверили, что помнят определенные события (которых на самом деле не было). Из бесед с родственниками Лофтус получала некоторую информацию о настоящих, имевших место событиях, а затем в разговоре с испытуемым о его прошлом убеждала его, что, например, в детстве он потерялся в торговом центре; поцеловал огромную лягушку; видел в Диснейленде Багза Банни. Последнее вполне могло случиться на самом деле, если бы не одно «но»: кролик Багз Банни – персонаж из мультфильмов студии «Уорнер Бразерс», он никак не мог оказаться среди персонажей студии «Дисней». Но наши воспоминания изменчивы. Не бывает так, чтобы они сохранялись в архивах памяти в неизменном виде, дожидаясь, пока мы их затребуем. Многолетний опыт говорит о том, что в момент сохранения впечатление изменяется. Если нам становятся известны новые сведения, впечатление снова принимает несколько иной вид; пытаясь разобраться в событиях, мы можем изменить его вновь. Память действует по принципу реконструкции. Причем, изменения происходят вовсе не по злому умыслу – сознание в этом не участвует. И хотя изменчивость впечатлений представляет проблему в плане надежности показаний очевидцев, благодаря ей мы способны воображать будущее.
Если бы воспоминания фиксировались подобно изображению на видеопленке, на представление новой ситуации уходило бы много времени. Например, вы хотите представить, как подъезжаете на двухэтажном автобусе к пляжу на тропическом острове, где состоится свадьба вашей близкой подруги и Джонни Деппа. Картинка возникает перед вашим мысленным взором мгновенно. Если бы впечатлениям не была свойственна изменчивость, процесс представления осложнился. Вам пришлось бы покопаться в памяти в поисках ваших личных воспоминаний о поездке на автобусе, визите к подруге, а затем «нарезать клипы» из архива памяти, где хранятся кадры из фильмов с участием Джонни Деппа, а также сюжеты из телевизионных программ о свадебных церемониях на тропических островах. Эти воспоминания могут отстоять друг от друга на годы, а то и десятилетия. Как только все необходимые элементы из памяти извлечены, вы соединяете их в единое целое. Если бы приходилось воображать будущее именно таким образом, нам пришлось бы тяжко. Изменчивость же наших воспоминаний значительно упрощает задачу – мы можем «соединять без швов» разные воспоминания, придумывая новую сцену, которую не только никогда не видели, но и не воображали. Похоже, изменчивость памяти играет в нашей способности воображать будущее главную роль[106]. В памяти содержатся миллионы воспоминаний из разных периодов жизни, но они не статичны – они изменяются, мгновенно порождая бесчисленные воображаемые комбинации. Ненадежность наших воспоминаний на первый взгляд кажется недостатком, но благодаря этому их свойству мы совершаем мысленные путешествия в будущее.
Очевидно, что мы учимся на собственном опыте, но давайте сделаем шаг вперед: возможно, основное назначение памяти состоит вовсе не в том, чтобы оглядываться назад, а в том, чтобы давать нам возможность смотреть вперед, представляя возможное будущее. Идея эта не нова. На рисунках мозга, датированных XIV веком, воспоминания изображаются в виде змей, питающих воображение; еще в древности и Аристотель, и Гален описывали воспоминания не как архив жизни, а как инструменты воображения. Современную версию этой идеи предложил в 1985 году шведский нейробиолог Дэвид Ингвар. С тех пор способностью воображать будущее заинтересовались исследователи, хотя, как я уже отмечала, по-прежнему гораздо больше внимания уделяется самой памяти.
В некотором роде воображение изучать легче, чем память, поскольку мы не сталкиваемся с проблемами, о которых я говорила в этом параграфе: например, нет необходимости проверять точность воспоминаний. Удобство изучения воображения в том, что можно всех испытуемых, принимающих участие в эксперименте, попросить представить одно и то же.
