На своей земле, своему государству эти люди были не нужны. Более того, опасны своей памятью. Поэтому они ухватились за возможность покинуть этот мир, уйти в новые, неизвестные края, попытаться построить своё собственное государство, где будут реализованы их мечты и представления об идеальном устройстве жизни. Но, как обычно бывает, мечты слабо соприкасаются с реальностью. Да, новый мир. Да, новая жизнь. И вроде бы всё складывается хорошо, даже слишком. Но… Рядом с пришельцами с Земли живут аборигены. Такие же точно, как беглецы. Их мир очень похож на Европу Первой мировой войны. И точно так же, как и когда-то на Земле, бушует пламя пожарищ, цепи солдат штурмуют окопы врага. И точно так же мировая война перерастает в революцию… Остаться бесстрастным наблюдателем? Как-то это не по-человечески. Не по душе пришельцам. Рождённым в СССР…
Пошли! Пошли!! Пошли!!!
Не издававшие ни единого звука, кроме тяжёлого дыхания и сопения людей, тянущих тяжёлую ношу, тёмные тени рванули ещё быстрее по мрачному, изрытому воронками полю.
– Пеленг?
– Двадцать два! – отозвался отрывистый голос одной из теней.
Группа резко изменила направление бега, сворачивая к небольшому холму, практически не изменившему своей формы, несмотря на постоянные обстрелы. Ну, разве что массивное гранитное основание было исчиркано осколками бомб и снарядов крупного калибра.
Внезапно все, без команды, плюхнулись на мокрую землю. Луч мощного прожектора скользнул над притаившимися людьми. «МиГ» ушёл дальше, выхватывая в своём слепящем сиянии изуродованную землю, разбросанные повсюду трупы, обломки оружия и кольев с обрывками колючей проволоки. Одна голова неизвестных теней чуть приподнялась, надвинула на глаза ноктовизор и выругалась – прибор не работал.
– Что?
– Засветили, сволочи!
– А я предупреждал – выключи!
– Так я…
– Всё! Прекратили галдёж. Чисто!
Тени вновь поднялись, уже не особо скрываясь, приблизились к холму. Короткое движение расплывчатой во мраке руки – и группа спокойно двинулась прямо сквозь камень. Точнее, через его голографию. Резкий поворот в свете ручных фонарей – и все оказались в небольшом тамбуре, в стене которого нелепо красовалась большая металлическая дверь корабельного типа. С натугой один из группы крутанул колесо-задрайку в центре, оно послушно щёлкнуло, потом провернулось, и, ухватившись за его края, двое из неизвестных людей распахнули толстый броневой лист до упора. Все рванули вперёд, бесцеремонно волоча по полу неподвижное тело в непривычной глазу униформе. Едва последний миновал вход в тоннель, стоявший до этого в стороне человек, открывавший двери, шагнул обратно. Короткая манипуляция, и с глухим лязгом вошедших в пазы затворов дверь-люк стала на место. Люди бессильно попадали на пол. Кое-кто вытащил флягу, жадно глотая ледяную от пребывания на октябрьском воздухе воду, кто-то меланхолично жевал шоколад. Некоторые просто расстегнули куртки военного образца, жадно вбирая лёгкими воздух.
Так прошло минут пять. Потом тот, кто закрывал проход, встал. Его шатнуло, но, ухватившись за стену, человек удержался на ногах. Привычным жестом забросил автомат за спину и подошёл к принесённому ими телу, неподвижно лежавшему на полу. Ткнул носком грязного берца в бок щегольской шинели болотного цвета. Пленный не шевельнулся. Человек нагнулся, пощупал жилу на виске. Ощутил слабую пульсацию, облегчённо вздохнул:
– Живой. Я уж испугался. Ты, Серый, в следующий раз хоть силу соизмеряй, когда бить будешь!
Широкоплечий крепыш обиженно ответил:
– А я что? Я ничего. Что я, виноват, что они тут все такие хлюпики?
Тот, кому он отвечал, устало махнул рукой:
– Не бери в голову. Это я про себя.
Серый, или Сергей, молча отвернулся. Затем сунул руку в свой вещевой мешок, вытащил оттуда газету, развернул. Увы. Силы светодиодного фонаря для чтения было маловато. Со вздохом сложил газетный лист, засунул обратно в мешок.
– Что там? – подал голос с любопытством наблюдающий за действиями напарника член группы.
– Один Локи знает, чего там накорябано. Придём домой – разберёмся. Сейчас нет желания глаза ломать.
– М-м-м… – донёсся с пола негромкий стон.
Лежащий военный шевельнул рукой, дрогнули пальцы.
– Опаньки! Ожил!
– Тем лучше. Хоть тащить не надо будет. Сам побежит.
– Угу.
– Так, народ. Поднимаемся и двигаем. Нам ещё час шлёпать до базы.
Группа зашевелилась, поднимаясь с облицованного неизвестным материалом пыльного пола и отряхивая одежду. Старший подошёл к уже вовсю ворочающему глазами из стороны в сторону пленнику, снова ткнул его носком берца.
– Эй, поднимайся. – Подкрепил свои слова жестом.
Тот медленно, с осторожностью стал вставать, озираясь. Потом вдруг схватился за бок, лапнув пустую кобуру щегольской жёлтой кожи. Один из группы ухмыльнулся, выудил из-за пазухи необычного вида револьвер с коротким стволом, показал пленному:
– Видел? – Засунул обратно, ткнул его стволом калаша, беззлобно произнёс: – Двигай.
