Тот уныло отвечает:
– Угадал. Ладно. Удачи тебе. Торопи своих. Мы вас не тронем.
– И тебе удачи. Встретимся – с меня окорок.
– Лучше бы шоколадку дал.
Беспомощно развожу руками:
– Давно уже кончился…
– А если привезут?
– Без вопросов.
– Ловлю на слове. Я приду, – обещает он и спохватывается: – Всё. Пора. – И исчезает…
Я открываю глаза и смотрю на светящийся в уже проснувшемся солнце оранжевый потолок палатки. Вот тебе и сон. Гараху я верю. Не зверь он, скорее всего. А Древний. Слышал я нечто подобное. От умных людей. Оказывается, не врали… Сажусь на матрасе, смотрю на часы. До подъёма ещё тридцать минут. В оранжевом свете хорошо видна внутренность плотика. Ого! Это что такое? Матрас Аоры и Юницы придвинут вплотную к моему, образуя общую поверхность. Дочка лежит посередине. Баронесса – справа. Каждый на своём месте и под своим одеялом. С чего бы это? Она же меня ненавидит, по её словам.
Внезапно в воздухе возникает мордочка гараха, и тот, смеясь, заявляет:
– Плохо быть слепым, тупым и дураком одновременно. – И тает, словно Чеширский кот.
«Спасибо! Ты просто лучший друг!» – мысленно благодарю я зверя. Получаю ментальный отклик в ответ. М-да… Теперь столько всего стало понятным… Кое-как сползаю с матраса, надеваю берцы, вылезаю наружу. Трогаю бороду. Блин, надо побриться. Обязательно. Иду к машине, нахожу принадлежности, отхожу метров на пятнадцать в сторону. Не переношу опасную бритву и станки. Только электро. Машинка весело жужжит, снимая щетину. Я контролирую процесс в маленьком зеркале. Вот. Совершенно другой вид! Умываюсь, чищу бивни. Красота. Звучит труба. Люди в лагере начинают вылезать из своих походных обиталищ.
Из нашей палатки появляются дамы и дочка. Она жмурится, затем видит меня, подбегает и радостно прыгает мне на шею, потому что я сижу на стульчике, обматывая местную ручную бомбу проволокой. Надсечённые пассатижами гвозди плотными рядами уложены вдоль цилиндрического жестяного корпуса. Откладываю её в сторону, подхватываю дочку:
– Привет, милая.
Она утыкается мне в шею, счастливо сопит. Потом отстраняет личико:
– Устал, папа?
– Уже нет. Выспался, отдохнул, снова отлично себя чувствую.
– Я рада!
– Юница! Умываться! – раздаётся сердитый голос мамы.
Перевожу на неё взгляд – чуть припухшие после сна глаза. Выглядит баронесса мило и совсем по-другому. Голос своим тоном говорит одно, но огромные зелёные глаза – совсем другое. Она встревожена моим вчерашним состоянием и рада, что я уже опять бодр и свеж. А также моё отношение к её дочери радует женщину. Девочка нехотя слезает с моих колен, идёт к машущей рукой Злате с кувшином воды. А Аора, чуть задержавшись, негромко, чтобы никто, кроме меня, не слышал, говорит, глядя в сторону:
– Ничего себе не выдумывайте, эрц. Это Юница очень переживала за вас, поэтому попросила переложить нашу постель поближе к вашей.
Улыбаюсь в ответ:
– А я было подумал, что вы решили начать привыкать делить постель со мной.
Женщина вспыхивает, хочет сказать какую-то колкость в ответ, но я быстро добавляю:
– Я не против. Особенно если вы не будете стремиться покинуть её всё оставшееся нам время…
Реакция следует незамедлительно, но не такая, как я ожидал. Вместо вспышки гнева, женщина заливается краской смущения, затем молча и очень быстро уходит, спеша к слугам.
Пока готовится завтрак, успеваю сходить к Рарогу и вручить ему мою переделку. Тот вертит ручную бомбу в руке:
– Так просто, и так эффективно! Гениально, Михх!
– Всего лишь опыт поколений, Пётр. Но давай шевелиться. Мне тут один зверёк на хвосте новости принёс – океанцы идут за нами, и не успокоятся, пока либо всех не перебьём, либо нас не возьмут.
Мужчина мрачнеет:
– Сведения точные?
– Очень точные. Я этому зверёнку верю, как самому себе. А это многого стоит.
– Плохо. Лошади выдыхаются. Сегодня меньше пройдём.
– Ничего. Я смог связаться с Метрополией Нуварры, так что теперь будет спокойнее.
Он вскидывает озарившееся надеждой лицо:
– Что там решили?
– Навстречу вышлют помощь. Решено принять всех беженцев без исключений. Уже готовят жильё для вас, места в школах для детей. И всех ждёт работа. Правда, тоже после обучения.
– Чему учиться-то? Все взрослые люди… – бормочет он.
– Ха, Петя! Наш язык, наша грамота, да и специальности тоже освоения требуют. Ты думаешь, раз офицер и фронтовик, так уже всё? Сравни себя и меня. Кто победит, в случае чего?
– Ты, естественно.
– Именно. Рад, что тебе это понятно. А я, между прочим, не профессиональный военный. Но повоевал много, и на войнах другого порядка, чем у вас.
Его лицо становится задумчивым, он согласно кивает.
– Это-то я понял, Михх. Только вот… – И меняет тему: – Что с океанцами?
– Не переживай. Сегодня ещё заложу сюрприз. Опять чуть споткнутся. Твои орлы пусть во время движения занимаются бомбами. Глядишь, пригодится… И – идём, идём и ещё раз идём.
Он снова кивает. Прощаюсь:
– Всё. Давай. Я завтракать…
