«Казалось бы: все мировые катастрофы — войны, депортации, расстрелы, убийства народов; все эти безумия, которыми переболело человечество, должны были сделать его мудрым на века: все эти пережитые несчастья должны были бы стать назиданием и не повторяться никогда. Но они повторяются и повторяются: каждый раз на все более изощренном уровне. Почему? Неужели человечество в целом безумно, а разум дан отдельному человеку лишь для того, чтобы тот мог понимать весь ужас происходящего с ним? Почему разум отдельных людей не складывается в единую разумность человечества? Или кто-то в какой-то миг запрограммировал человечество на самоуничтожение? За его грехопадение, как утверждают сектанты? Но зачем тогда потребовалось Природе сто тысяч лет вести человечество к Леонардо да Винчи и Рафаэлю, к Моцарту и Пушкину, к Чайковскому и Канту, к Эйнштейну и Ландау, к Джавахарлалу Неру и Юрию Гагарину? Ради чего жили все эти великие люди? Нет, человечество не может быть безумным. Безумными могут быть только отдельные, поганые части его тела: шаманы, вожди, атаманы, партийные боссы: все те, которые завоевали себе — огнем, мечом, или лживым, коварным словом — право, глядя в никуда безумным взором, указывать вдаль и вести туда за собой всех остальных.
Вот какой прибор должен быть изобретен срочно: аппарат, который за ароматом французских духов и дорогих сигар, за стеклами «Роллс-Ройсов», за хромом и каютной полировкой дорогих яхт, за депутатскими мандатами и синими мигалками на крышах лимузинов способен различить и распознать запах серы из преисподней, и тут же, в упор, всадить серебряную пулю в вурдалака…».
Когда землетрясение уже началось, и по всей стране был поставлен на референдуме вопрос о сохранении СССР, то Аугуст, как и все остальные, побежал к урне и проголосовал за сохранение своей страны. Да, страна обидела его лично, и его народ — тоже, но она же и защищала его, и вообще: это была его страна, и было просто дико ставить на голосование вопрос о том — быть твоей стране или не быть? Но этот дикий вопрос был поставлен, и Аугуст пошел на референдум и проголосовал за сохранение СССР. Вся страна проголосовала за это, но кучка облеченных властью безумцев решила иначе. Возможно, что они и не были безумцами вовсе: возможно, что они были теми самыми послами преисподней, для которых в средние века отливали серебряные пули; теми самыми представителями сатаны, пахнущими серой сквозь аромат французских духов и дорогого коньячного перегара…
Но факт есть факт: эта облеченная властью шайка собралась однажды в глухом белорусском лесу, выпила водки для храбрости, извлекла ножи — каждый свой — и сообща зарезали живое существо, которое многие до сих пор еще называют своей страной и никак не могут смириться с ее гибелью. Содеяв это черное дело, вурдалаки еще раз выпили на помин души Советского Союза, и разбежались: делить обломки. Старший убийца призывал, не стесняясь: «Тащи все, ребята: хватай суверенитета, сколько руки ухватят!». Уговаривать «ребят» было незачем: лапы их умещали, по анекдоту: «ежели на халявку, то до бесконечности». А было на халявку. И пошло-поехало! И все затрещало, и великой страны в одночасье не стало: она развалилась на беспортошные княжества, обреченные на медленные и мучительные умирания, на исчезновение с исторической сцены планеты в желудках крокодилов, давно уже начавших сползаться к больному и беспомощному болоту, порезавшему свои ракеты на металлолом в обмен на братские приветы предвкушающих пир крокодилов.
