И еще в одном должен был с радостью признаться себе Аугуст: он усомнился в обреченности России, его покинуло то ощущение обиды и отчаяния, то чувство свершившейся катастрофы, с которым он покидал Россию десять лет тому назад. Отчасти это было заслугой фирмы Аббаса Геллуни. Через дела фирмы Аугуст видел, как в России рождается милосердие. Простые люди, отнюдь не богатые, скорей даже почти бедные, забирали к себе в семьи детей-сирот, в том числе детей больных и слабых; православная церковь открывала приюты с человеческими условиями жизни; даже государство — сквозь бандитизм, воровство и тотальную коррупцию — начало неуверенно протягивать руку помощи детям своей страны: пока еще путано и невнятно, финансируя тут и там благотворительные проекты и позволяя своей чиновной машине тут же своровать половину всего выделяемого, но все же это была уже попытка придания бюрократически-олигархическому лику государства человеческих черт. Возможно, это тоже была своего рода эволюция власти: медленный процесс узнавания властью своего народа и, с другой стороны, признания народом государства в качестве части самого себя, а не в роли традиционного «крышевателя» и обидчика.
В очень еще осторожной радости готов был признаться себе Аугуст — в радости, которую он боялся спугнуть: Россия оживает, Россия возрождается! Первые живые ростки виделись Аугусту на развалинах покинутой родины. Неужели она поднимется? Неужели встанет опять во весь свой рост — мощная и великая, ослепительная и духом и разумом, знаменитая не только баллистическими ракетами своими и сверхбогатыми олигархами, но и великими писателями, композиторами, учеными — как это было всегда? «Господи, сделай так, чтобы это было, сделай, чтобы это свершилось: скоро и вовеки веков…»… Так шептал однажды, волнуясь, старый Аугуст Бауэр, обращаясь к бездонному звездному небу с берегов чужой реки, и в этот миг он понял вдруг, что верует; что он верит в Бога по-настоящему, искренне, и когда говорит с Ним, то говорит с Ним всерьез, без той снисходительной усмешки интеллектуала, с которой он говорил о Боге прежде. И ведь целую долгую жизнь надо было прожить ради этого простого откровения: всю эту несчастную, и все равно такую прекрасную жизнь!..
Мыслями своими, радостями и открытиями Аугуст Бауэр постоянно делился в электронных письмах с Аэлитой. О, он был теперь очень современный старичок, этот Аугуст Бауэр! Он был владелец «компа», повелитель «харда» и пользователь всевозможных «софтов»! Благодаря фирме Аббаса Геллуни он снова стал современником своей эпохи, догнал время и писал теперь внучке каждый вечер «по электронке», предоставляя ей краткие отчеты о проделанной им работе за истекшие сутки жизни. Если бы его спросили, то он ответил бы совершенно искренне, что жизнь свою прожил не зря, и что чувствует себя вполне счастливым человеком. Ну, или почти счастливым. Полное счастье могут испытывать, наверное, только младенцы и сумасшедшие; у всех остальных всегда найдется какое-нибудь «но» в заднем кармане.
Два радостных события, связанных с успехами Аэлиты и Константина, произошли в жизни Аугуста почти одновременно.
