«Образованная из Конкорпуса 1-я Конная армия составилась из следующих элементов: объединенные одним командованием 3 кавдивизии и приданные 2 стрелковых уже сами по себе составляли крупную боевую единицу, но опыт ближайшего времени потребовал усиления армии бронепоездами, которых было от 3 до 6, авточастями и авиачастями; в таком виде армия на протяжении от Воронежа до Ростова блестяще оправдала возложенные на нее боевые задания и работа Реввоенсовета Конармии не пропала даром. С самого основания Конармии Реввоенсоветом последней было испрошено разрешение РВС Южфронта на образование при Конармии Упраформа… был предусмотрен неизбежный значительный приток добровольческого элемента… который мог быть хорошим пополнением… только после строевой и политической обработки…
С этим вполне согласился Реввоенсовет Южфронта, который, живо и близко интересуясь им созданной новой Конармией, не мог не учесть все сложности создаваемых при ней учреждений. Двух с половиною месячное существование Конармии как организованного боевого целого в полной мере доказало жизнеспособность и крайнюю необходимость всех учреждений, при ней сформированных…
Приданные стрелковые дивизии были использованы Конармией для прикрытия флангов и закрепления достигнутых рубежей, без чего боевые операции кавалерии ни в коем случае не могли бы принять широких по замыслу и блестящих по выполнению размеров…
Реввоенсоветом Конной на всем протяжении от Воронежа до Ростова в полосе прохождения армии были организованы Ревкомы, фабрично-заводские и рудничные комитеты, комендатуры в городах, желдорожных узлах и станциях; в рудничном районе организована погрузка и отправка эшелонов на север угля… По занятии Конармией Таганрога, Ростова и Нахичевани, несмотря на тяжелую обстановку, созданную отступившими и оставшимися в городах белогвардейцами, Реввоенсовету удалось в короткий срок справиться с тяжелой задачей по восстановлению революционного порядка и организации власти в названных городах.
Директивой Южфронта Конармия занятием линии Таганрог — Ростов — Нахичевань заканчивала свою боевую задачу. Отсутствие указаний центра дальнейшего направления Конармии, а также чрезвычайно неблагоприятная погода (дождь, вскрытие рек и невылазная грязь) приковали армию на короткое время на указанной линии, но общая боевая обстановка, положение армии властно требовали быстрого движения на левый берег р. Дон, и командование употребляло все силы преодолеть естественные и искусственные препятствия, ставшие на пути армии, и занять наиболее выгодные позиции, усиленно обороняемые противником — Азов, Койсуг — Батайск и Ольгинская.
Уже 15 января с. г. было возбуждено перед Югвостфронтом ходатайство о срочной переброске Конармии в район Багаевская — Раздорская с целью форсирования р. Дон в названных пунктах и нанесения флангового удара противнику, который, сконцентрировав силы у Батайска, мог бы быть прикованным демонстрациями 8-й армии, чем облегчилась бы переправа и операция Конармии, но в этом необходимом нашем ходатайстве Югвостфронтом было отказано, и Конармия снова была брошена в невылазное болото перед Батайск — Ольгинская для овладения названными пунктами. В операции 21 января у Ольгинская — Батайск противник обрушился на Конармию огромными конными массами и, занимая превосходные артиллерийские и для конных маневров позиции, сбил наши части, и только необыкновенная живучесть красных бойцов и революционная стойкость командного состава, а также личное присутствие и руководство операциями командарма и члена Реввоенсовета спасли армию, которая с трудом, но в боевом порядке была выведена из трясины на правый берег р. Дон. Только после этих тяжелых событий и ходатайства Реввоенсовета перед главкомом Конармии было разрешено переброситься в занимаемый ныне ею район, где по имеющимся переправам через р. Дон она без особенных затруднений переправилась на левый берег. Комфронта Кавказского т. Шорин разрешил изменить направление Конармии, отдал распоряжение об откомандировании в оперативное распоряжение 8-й армии 9-й и 12-й стрелковых дивизий, ни в коем случае не хотел согласиться на объединение под одним командованием двух конных групп: Конкорпуса тов. Думенко и нашей армии, которые должны были действовать бок о бок. Несмотря на все доводы Реввоенсовета и прямой приказ главкома о подчинении на время операции в направлении Мечетинская, Кагальницкая, Хомутовская, Конкорпуса т. Думенка командарму т. Буденному, тов. Шориным категорически в этом было отказано, мотивируя свой отказ различными задачами Конгрупп. 23 января на общем заседании Реввоенсовета Конной с комфронтом Шориным и членом Реввоенсовета тов. Трифоновым первым было указано на всю опасность отобрания стрелковых дивизий у Конармии, с одной стороны, и разобщенность действия и отсутствия объединенного командования на небольшом участке действующих больших Конгрупп, с другой. Эти опасения не замедлили стать печальной действительностью. В то время как Конармия 25—27 января группировалась и рекогностировала р. Маныч, подготовляясь его форсировать, Конкорпус тов. Думенко был брошен в наступление и, действуя вначале с блестящим успехом, привлек на себя крупные силы противника, был сбит, потерял 19 орудий, большое количество пулеметов и со значительными потерями отброшен на 50 с лишним верст к северу.
Обо всем этом мы узнали только впоследствии. Зная о блестящих успехах корпуса тов. Думенко, в ночь на двадцать восьмое января Конармия форсировала р. Маныч, заняла по левому берегу ряд хуторов, где было захвачено 2000 в плен пехоты и разогнаны значительные кав. части противника. С рассветом противник силою 8 полков (кавал.) повел наступление на 6-ю кавдивизию, расположившуюся в хуторе Поздеев, которая, перейдя в контратаку, опрокинула противника и преследовала его в направлении Проциков — Веселый и Ефремов. В хуторе Веселый противник имел в резерве 4 кавполка, которые 6-й кавдивизией также были разбиты и обращены в беспорядочное отступление к юго-востоку. В это же время на 4-ю и 11-ю кавдивизии, ведшие наступление на юг из Тузлуковской — Мало-Западёнский и Поздеев, противником была проведена бешеная атака большими конными массами со стороны Хомутовская — Кагальницкая, и, ударив по правому нашему флангу, сбил наши части, которые, не выдержав, стали поспешно отходить за р. Маныч. Из описанных событий, имевших место 27, 28 и 29 января, явствует, что только отсутствие единой воли и опытного командования всей массой нашей конницы, помешало нам начисто покончить с армией белых, которая состояла из корпусов Коновалова, Мамантова, Улагая и невыясненных новых формирований, недавно переброшенных в этот район, и чуть было не закончилось для нас ужасной катастрофой. Когда нами было указано комфронтом Шорину на это обстоятельство, нам была прочтена неумная лекция о нравственности с указанием на непонимание боевой обстановки, а через пару часов после разговора комфронтом Шорин и член Реввоенсовета тов. Трифонов отдали распоряжение об отобрании в Конармии всех сформированных нами пеших частей и передаче их, вполне обмундированных, в 8-ю и 9-ю армии, и, кроме того, приказано штарму Конной расположиться в Александровск-Грушевский или Сулин, а всем армучреждениям в Таганроге. И все-таки, видя свою ошибочность, если не сказать больше, своих действий, комфронтом Шорин отдал приказ о подчинении на время операций в районе хут. Ефремова, который, кстати сказать, в момент отдания приказа никем не занимался, Конкорпуса тов. Думенко командарму Конной т. Буденному. Командарм-8 был назначен опекуном Конармии, который должен контролировать приходящие и отходящие поезда и вагоны армии и вообще следить за ее действием.
Все вышеизложенное свидетельствует о том, что командование Кавказфронтом решило во что бы то ни стало ликвидировать Конармию. Если такова задача Республики, Реввоенсовет Конной полагает, что он должен был бы быть поставлен в известность и соответствующими действиями безболезненно проделать эту, по нашему мнению, абсолютно губительную и недопустимую работу. Действия же комфронтом Шорина и члена РВС тов. Трифонова при ближайшем участии командарма-8 Сокольникова Реввоенсовет Конной считает не чем иным, как партизанским налетом на молодую, но безусловно еще крайне нужную в Советской Республике Конармию. Считаем своим нравственным революционным долгом…»
