Исход Авроры полностью

Один из паладинов бросает взгляд на Саэдии. Она соглашается, слегка махнув рукой. Лента ширится, занимая всю стену и транслируя речь мужчины-челлерианина, его голубая кожа приобретает серый оттенок из-за Складки. Даже на черно-белой записи его улыбка ослепительна, а костюм выглядит так, словно обошелся в ВВП малой Луны. Внизу строчкой проплывает имя – Лиранн Балкарри, а за ним мелькают заголовки на десятке языков. Новости мрачные.

– Нападение ригеллианских повстанцев на челлерианские владения в секторе Коларис, – читает Саэдии заголовок и приподнимает бровь. – И что?

– Последние пятьдесят лет Ригель и Челлерия боролись за Коларис. Консульство Челлерии недавно выступило посредником в прекращении огня после десяти лет переговоров. И Ригель вдруг просто начинает бомбить челлерианские корабли?

Я переключаюсь на другой экран.

– Вот этот. Открой. – Я указываю на другой канал. – И этот.

События небольшие – если не обращать внимания, то можно легко пропустить их в шуме и неразберихе атаки Несломленных на Терру. Но их десятки. И я обращаю на них внимание.

Корабли колонии Иштарри уничтожены в результате атаки гремпов на территории Складки.

Трехсторонняя пограничная война между Но'ола, коллективом Антарри и Ширрр, которая не разгоралась последние семь лет, внезапно вспыхивает с новой силой.

Трое высокопоставленных чиновников Доминиона убиты агентами их главных соперников, Пактом Шэн.

– Отвлекающие маневры, – говорю я, оглядывая комнату. – Провокации, направленные на то, чтобы втянуть дюжину разных рас в дюжину разных конфликтов. – Мой взгляд падает на Саэдии. Следы ее укусов на моей шее щиплют от пота. – Точно так же, как твое похищение втянуло Несломленных в войну с Террой и Траском.

– Война с Террой для нас никогда не заканчивалась, терранин, – рычит Эриен. – Просто мы были заняты другой добычей.

Я игнорирую его, глядя в глаза Саэдии.

– Ты знаешь, кто это.

– Этот… Ра’хаам, о котором ты говорил.

– Он поработил ГРУ. И у ГРУ есть оперативники в каждом секторе галактики. – Я указываю на каналы, стараясь не выглядеть помешанным на заговорах безумцем. – При должном планировании это может сработать. А план его вырабатывался веками. Ра’хаам хочет, чтобы галактика оказалась в состоянии войны. Чтобы мы отвлеклись друг на друга и в итоге не поняли, кто представляет реальную угрозу, пока не станет слишком поздно.

Саэдии и ее команда обмениваются мнениями на сильдратийском. Задают вопросы. Затем я слышу краткое объяснение о Ра'хааме, эшварах, Оружии. Я чувствую среди них ауру скептицизма, вижу их презрение, когда они смотрят на меня. Саэдии способна заглянуть мне в голову. Она знает, что я говорю правду.

Но все же…

– Нас волнует не какое-то растение, разлагающееся в тени, – заявляет она. – Нас волнует наш пропавший архонт.

– Это одно и то же, Саэдии. Проблема одна.

Она барабанит острыми ногтями по столу, глаза сверкают.

– Полагаю, у тебя есть план, кроме как блеять, словно осиротевший башии?

– Мои командиры из Легиона Авроры, – говорю я, игнорируя колкость. – Они что-то знают. Вот эти ботиночки? Глушилка внутри, которая вытащила нас из камеры предварительного заключения, ждала меня десять лет в хранилище Доминиона. Командование Легиона отправило их туда задолго до того, как я поступил в Академию.

– Ты предлагаешь нам обратиться за помощью к терранам? – усмехается Эриен.

– Легион Авроры – нейтральная сторона, – настаиваю я. – Вы с нами не воюете. Если бы я мог поговорить с Адамсом и де Стой, выяснить, что им известно…

– Терра – наш враг, – говорит Саэдии. – Траск – наш враг.

– Вся галактика может стать вашим врагом, если ты позволишь, Саэдии.

– Позволю? – Она улыбается, проводя языком по зубам. – Мы наслаждаемся войной.

– Клинок тупится, когда его оставляют в ножнах, полукровка, – говорит мне старый воин. – Будь твоя кровь чистой, ты бы это понял.

– Аанта да'си кай, – бормочет другая, касаясь глифа у себя на лбу.

Мы рождены для войны.

Я вздыхаю и качаю головой, глядя на Саэдии. Ее улыбка становится только шире. Я понимаю, что она наслаждается этим. Заводится от этого. От борьбы. Раздора. Этих людей воспитывали так, что они видят в конфликте путь к совершенству. Может, именно поэтому она держит меня рядом.

Я вижу, как ее взгляд скользит по следам укусов на моем горле. Чувствую, как в голове вспыхивает голод. Но это не игра, и я измотан, а еще жутко боюсь за сестру и друзей. Мне кажется, будто я бежал целую вечность и не сдвинулся ни на дюйм.

И что хуже всего, я чувствую, как тот сон, из-за которого я проснулся, все еще отдается эхом где-то в моем черепе. Комната начинает кружиться, и я прижимаю руку к ноющему лбу.

Стены цвета радуги.