Исход Авроры полностью

Все в точности так, как сказал Такка: любой дурак знает, что Легион Авроры месяцами искал мою тупую задницу в этом секторе. Итак, учитывая ситуацию с охраной, у меня был только один способ попасть в Академию Авроры, чтобы предупредить Адамса об угрозе со стороны Ра'хаама.

На борту корабля легиона Авроры.

Я делаю мысленную пометку послать Такке подарок за то, что он так быстро меня сдал. И, помолившись Творцу, нажимаю на кнопку.

Чувствую в ботинке ту же вибрацию. Жужжание на грани слышимости. И точно так же, как это произошло на борту «Кусанаги», в камере гаснет весь свет.

Камера отключается.

И, к счастью, магнитные замки на моих наручниках и на двери тоже отключаются.

В мгновение ока я оказываюсь на ногах, упираюсь ботинком в проем и раздвигаю его. Но тут мой живот скручивается в узел, я теряю равновесие, руки пытаются ухватиться за что-то, пока мое тело продолжает подниматься над полом. С остатками еды на подносе происходит то же самое, пустая коробка из-под воды плавает в пространстве.

Дверь открывается, и, выглянув в кромешную тьму коридора, я сразу понимаю, что произошло, – гремлин вывел из строя электронику не только в моей камере. Он вывел из строя электронику на всем корабле. То бишь двигатели. Систему жизнеобеспечения. И если не считать то, что обеспечивается силой тяги, – гравитацию.

Упс.

Я слышу голоса с мостика – Коэн, требующую обновить статус. Системы автоматического ремонта на «Лонгбоу» на самом высоком уровне, а это означает, что питание и двигатели могут восстановиться в любую секунду. И хотя я, возможно, и не в курсе, как долго это продлится, мне точно известно, что Альфа экипажа, скорее всего, предпримет по этому поводу. Для таких вещей существуют правила, и было время, когда я слыл настоящим приверженцем правил.

Я жду над люком, ведущим в машинное отделение, когда Мозг и Технарь проплывают мимо. Они не спеша надевают защитное снаряжение – костюмы и страховочные тросы – и пристегивают фонарики на шлемы. Те прорезают темноту полосами света. Гремлин отключил их связь, но атмосфера еще имеется, так что они могут разговаривать.

– Никаких признаков повреждений, – сообщает Технарь, быстрый жилистый бетрасканец по имени Трин де Вриис, который входит в тройку лучших из нашего выпуска. Если бы представилась возможность, он стал бы моим первым выбором после Кэт.

– По всему кораблю вырублено электричество, – сообщает Мозг, тыча пальцем в свой мертвый унигласс.

Это тот самый сильдратиец из клики Ткачей, который угрожал мне в доках. Его зовут Анет, он из десятки лучших нашего выпуска. Я какое-то время присматривался к нему, но его показатели по пространственной динамике оказались так себе. А его выступление в рукопашной в условиях невесомости вышло на уровне среднего.

Вот почему я, выбивая люк, ударяю де Врииса первым, летя на него копьем. Я врезаюсь ему в спину, и он задыхается, когда его лицевой щиток врезается в корпус двигателя. Гравитация достаточно низкая, и я могу использовать его собственный импульс для толчка, а корпус двигателя – в качестве опоры. И когда я с тошнотворным хрустом вывихиваю ему плечо, в темноте раздается его крик.

Анет смотрит на меня широко раскрытыми глазами, лицо бледное. К его чести, он не бежит, но, как я уже сказал, он плохо переносит невесомость. Мой удар достаточно сильный, чтобы его затошнило, и когда он срывает с головы шлем, дабы не захлебнуться рвотой, я укладываю его ударом по нервам, которому научился у Кэла во время той драки на Семпитернити. Поворачиваюсь к стонущему де Вриису и делаю ему удушающий захват, пока он не теряет сознание.

Два-ноль.

С де Ренном проблем больше. На самом деле, я солгал ему в доках: он был бы моим первым кандидатом на роль Танка, если бы я не связался с Кэлом. Мне искренне нравился этот парень. Мы играли в джетбол в Академии.

Но, увы, времена учебы давно минули.

Я подкарауливаю его, когда он возвращается после осмотра моей камеры – Коэн снова следует правилам, которые легко предугадать. Дезинтегратор де Ренна не работает после атаки гремлина, поэтому он достал кое-какое другое оружие, без сомнения, из своего личного запаса – пару бетрасканских боевых палок с крючками под названием сатха.

Я бью его огнетушителем по затылку, но, даже оглушенный, он не падает, а наносит мне достойный удар в челюсть, прежде чем я беру пример с великолепной Саэдии Гилврэт и укладываю его на землю сокрушительным ударом колена в пах. Он переворачивается животом вверх, издавая звук, который я могу описать только как кризг – наполовину крик, наполовину визг.

Срываю с него шлем и снова делаю удушающий захват, пытаясь держать его как можно крепче, пока он мечется и дергается. В конце концов он обмякает, и я еще немного придушиваю его, пока это еще не смертельно, а затем виновато пожимаю плечами.

– Прости, приятель. Без обидок.

Три-ноль.