Исход Авроры полностью

– Ты серьезно хочешь, чтобы я починил этот древний кусок чакка? – Он указывает на стеклянные витрины, что нас окружают. – Зи, да проку больше от этих штуковин!

– Мне также понадобится твой унигласс. И твой тоже, Скарлетт.

– Зачем? – спрашиваю. – Не похоже, что тут ловит сеть, чтобы…

– Мы можем связать их друг с другом. – Зила хмуро пялится на экраны. – Эта система слишком примитивна, поэтому мне нужны все возможные мощности, чтобы выполнить подобные вычисления. – Она трет глаза, ее лицо выделяется на фоне света от экранов. – Что-то не так.

Фин придвигается ближе к консоли, теперь более серьезный.

– О чем ты? Что случилось?

Ответ Зилы прерывается громкоговорителем.

– ВНИМАНИЕ: активирован каскад сдерживания. Взрыв ядра неизбежен, время отсчета – три минуты. Всем немедленно пройти в эвакуационные капсулы. Повторяю: взрыв ядра через три минуты, отсчет продолжается.

И вот он.

Конец цикла.

Снова время умирать.

Станция начинает трястись. Я беру Финиана за руку и прижимаюсь к нему. Меня успокаивает его крепкая хватка, тепло его тела. Но Фин сосредоточен не на мне, а на часах на запястье Зилы. На таймере, который она устанавливает в начале каждого цикла, мигают цифры.

– Да не может быть… – бормочет Фин.

Зила встречает его пристальный взгляд, поджимает губы.

– Мне было интересно, когда ты заметишь.

– Ты проверяла? – спрашивает он. – Это не сбой?

– Мы заметили это несколько циклов назад, – тихо говорит Нари. – Ну, Зила заметила. Но она хотела убедиться, прежде чем говорить тебе.

Зила смотрит на Финиана еще мгновение, затем переводит свой убийственный взгляд на меня:

– Возможно, если бы вы двое не были так отвлечены…

– Слушай, Зи, я знаю, ты злишься, – говорю я. – И, может, у тебя есть на это все основания, но не могла бы ты на минутку перестать осудительно тыкать в нас пальцем и рассказать мне, что, во имя Творца, тут происходит?

Станция раскачивается. Вспыхивает сиреневый свет, освещая беснующуюся снаружи бурю и колоссальные облака, клубящиеся во тьме.

Фин смотрит мне в глаза:

– Квантовый импульс попадает в парус через сорок четыре минуты после начала цикла.

– Верно.

– А Зила сказала нам, что ядро перегружается и станция взрывается через пятьдесят восемь минут после удара импульса.

– Да. – Я перевожу взгляд с одного на другого. – И что?

– Мы в минуте от взрыва, Скарлетт, – говорит Зила, поднимая запястье, чтобы я могла увидеть.

Я хмурюсь, глядя на цифры – ярко-красные на фоне маленького черного экрана на смуглой коже Зилы, – купающиеся в голубом сиянии монитора.

– Один час тридцать две минуты, – говорю я.

– Верно, – кивает Зила.

– ВНИМАНИЕ: взрыв ядра неизбежен, время – минус тридцать секунд. Всем немедленно покинуть помещение. Повторяю: взрыв ядра через тридцать секунд.

Станция начинает дико шататься, металл рвется, воздух наполняется воем сирен, поднимающимся дымом, шипением выходящей атмосферы. Я повышаю голос, пытаясь перекричать шум:

– Но если ядро взорвется через пятьдесят восемь минут после удара, а удар произойдет на сорок четвертой минуте…

Ким встречается со мной взглядом, ее лицо мрачнеет.

– Ага.

– Вот срань, – шепчу я.

Я смотрю в глаза Фина.

– Циклы становятся короче, – понимаю я.

– ВНИМАНИЕ: взрыв ядра неизбежен. Пять секунд. ВНИМАНИЕ.

Фин кивает и сжимает мою руку, его большие черные глаза расширяются от страха.

– У нас заканчивается время, – произносит он.

– ВНИМАНИЕ.

БУМ.

К тому времени, как мы добираемся до Мирового Корабля, у меня раскалывается голова, и через обзорный экран «Защитника» я наблюдаю, как в поле зрения появляется последнее святилище во всем Млечном Пути.

Кэл кладет руки мне на плечи, надавливая большими пальцами на то место у основания шеи, где я всегда испытываю напряжение. Он, наверное, раз сто проделывал это в Эхо, терпеливо успокаивал меня во время приступов отчаяния из-за невыполнимых тренировочных заданий Эша. Кажется, будто это было так давно.

И вот мы вместе наблюдаем за приближением к Семпитернити – грозной тени, парящей на фоне яркой радужной туманности. Поначалу мне кажется, что за двадцать семь лет мало что изменилось – Семпитернити по-прежнему представляет собой мешанину кораблей и станций, скрепленных болтами, башен и спутников, протыкающих тьму насквозь, стыковочных туннелей, ответвляющихся от корпуса, словно щупальца осьминога.

Мировой Корабль весь испещрен огнями, за исключением верхней правой четверти. Эта часть совершенно темная, и когда мы подходим ближе и я приглядываюсь получше, то вижу, что она была взорвана, искорежена и сломана. Взрыв – или нападение – наверняка был массивным.

– Дом, – шепчет Тош со своего места рядом со мной.

– Отличное место для сердца, – говорю я.