Исход Авроры полностью

– Но Сорнякам все равно всегда удается снова нас найти, – рычит Тош. – Ублюдки чуют нас. По запаху.

Тайлер кивает:

– Обычно это занимает у них около трех недель. Если повезет, месяц. Последний раз они напали всего десять дней назад, так что какое-то время мы здесь будем в безопасности.

Я в ужасе от одной мысли. О том, что безопасности, по сути, не существует. О том, что я никогда не смогу отдохнуть. За мной всегда будет охотиться та… сущность, что поглотила моего отца. Кэт. Октавию. И если все пойдет по плану Ра’хаама, то он сожрет и все остальное в галактике.

В кончиках пальцев потрескивает Энергия. Каждый волосок на моем теле встает дыбом.

Я не могу позволить этому сценарию стать будущим галактики.

Ни за что.

– Расскажите о Совете, с которым мы встретимся, – предлагаю я.

– Совет Свободных Народов, – отвечает Тайлер. – В нем четыре действующих члена. Три самые крупные группы выживших выдвигают по одному представителю из каждой, а меньшие группы по очереди сменяют друг друга, посылают по два представителя в год. Сейчас там сильдратиец из клики Наблюдателей, бетрасканец и рикерит – политик, прагматик и воин. А еще представитель меньшинства – из народа Улемна.

– Люди – тоже одно из меньшинств? – спрашиваю я, и сердце сжимается.

– Нет, – отвечает он, глядя на станцию впереди. – Нам запрещено входить в Совет. Элин, выйди на связь и сообщи командованию Семпитернити, что мы приближаемся. И упомяни об огромном кристалле эшваров, который мы с собой тащим, чтобы никто не нажал тревожную кнопку и не запустил ядерную бомбу в нашу сторону.

– Вас поняла, босс, – кивает бетрасканка. – Полагаю, о маньяке, устроившем геноцид планет, находящемся на этом кристалле, упоминать тоже не стоит?

Тайлер потирает подбородок.

– Об этом, наверное, лучше с глазу на глаз переговорить.

– Почему? – тихо спрашиваю я, пока Элин подключается к коммуникатору.

– Ты же не думаешь, что Звездный Убийца…

– Нет, я про то, почему людей исключили из Cовета?

Тайлер наконец отрывает взгляд от Мирового Корабля и смотрит на меня. Я вижу, как он устал. Как зол. Как печален.

– Потому что это наша вина, Аври. Октавия была нашей колонией. Мы разбудили Ра'хаама. Он поглотил наших колонистов, и они сумели вернуться на Терру и провести следующие два столетия, внедряясь в ГРУ, и никто, черт возьми, этого не заметил. Его агенты обезглавили правительства всех планет в галактике. И лишили нас шанса выкорчевать Ра'хаама под корень. И в довершение всего во время решающей битвы наш Триггер исчез вместе с единственным реальным оружием, которое у нас было.

Я почти перестаю дышать, ноги подкашиваются, будто мне нужно срочно присесть, или рухну на пол. Все это из-за меня – их большие печали и маленькие. Кэл обнимает меня, и я чувствую, как его разум – золото и фиалки – успокаивающе жмется к моему.

– Брат, – тихо произносит он. – Терране случайно наткнулись на колыбель Ра'хаама. Кто сказал, что любая другая раса не могла этого сделать? А Аврора никого не бросила. Ты капитан, тебя здесь уважают. Должно же быть какое-то понимание.

– Мне потребовалась большая часть моей жизни, чтобы проявить себя, – отвечает Тайлер. – Прощение здесь в дефиците.

– Как думаешь, есть шанс, что Совет нам поможет? – спрашиваю я, пытаясь подавить новую волну отчаяния внутри себя.

– Все возможно, – отвечает Тайлер. Но затем снова устремляет взгляд на Семпитернити, а на меня не смотрит.

• • • • •

Мы зависаем рядом с Семпитернити еще час, пока Совет не посылает за Тайлером. Он садится на шаттл «Защитника» и отправляется инструктировать их, оставляя нас в молчаливом и неуютном ожидании среди своей команды.

По прошествии третьего часа приходит сообщение, что они готовы принять нас, и Лаэ с Тош сопровождают нас до Семпитернити. Мы проникаем в один из стыковочных отсеков по прозрачным трубопроводам, змеящимся от станции, – когда я была здесь в прошлый раз, все они были заполонены разными инопланетянами, шастающими туда-сюда. Мы с Фином болтали о том, что его народ живет под землей, и о том, что ему не нравятся звезды.

«Перед тобой небо, полное призраков», – сказал он тогда.

Его слова оказались пророческими.

«Ты не мертв, – молча обещаю я ему. – Я вернусь во времени. И изменю конец этой истории».

Когда мы выходим из шаттла, нас уже ждут выжившие с Семпитернити. Вдоль коридора – тела, большие и маленькие, молодые и старые, десятки рас, сотни и сотни людей. Каждый из них одет в заштопанную множество раз одежду. Все молчат.

Пока мы идем, их пустые взгляды провожают нас, – Лаэ впереди, Тош и Дакка позади, – и тяжесть этих взглядов почти невозможно вынести. Они – все, что осталось. Эти люди. Из всех в галактике. Я беру Кэла за руку, просто чтобы почувствовать тепло его кожи на своей.