Он кинулся на Кеана, вдавив в окровавленный пол, но тот совсем не сопротивлялся, превратившись в мягкую тряпичную куклу.
В голове Иллиолы промелькнули только две мысли: «Почему это произошло со мной?» и «За что?».
Племя волновалось.
Дельфин чувствовал это каждой полоской на теле, каждой косточкой и мышцей.
Вот-вот грянет шторм.
Буревестник больше не разговаривал с ним. После того, как Дельфин вытащил его с полыхающего поля боя, драчун не проронил ни слова. Дельфин чувствовал себя предателем, и в то же время — сильным. Он принял решение и спас жизнь хотя бы одному из братьев. Он тешил себя этой мыслью, пока не увидел казнь собственными глазами. Кости Ондатры ломались, кровь лилась на доски, и люди кричали от восторга, готовые разорвать его брата на части. Красный зверь полыхал от ярости.
После казни Буревестник окончательно отрекся от Дельфина. Конец Ондатры был таким темным и мрачным, что, казалось, затмил все хорошее, что было между ними, разорвав тесные узы дружбы. Впервые за долгое время Дельфин ощутил себя бесконечно одиноким.
Одиноким, но сильным.
Обожженные солью раны причиняли много неудобств, особенно свежий шрам на лице. Он рассекал его по диагонали, острые углы напоминали хребет Каменных клинков за стенами города. Расколотое лицо, и старый он тоже был расколот на части.
После казни люди не вернули ни тела Ондатры, ни его копья. Выкинули его, словно тухлую рыбу. Район Акул оцепили плотным кольцом стражи, стаям запрещалось покидать свои гнезда. Люди сначала обманули, потом предали, а после обескровили. Люди не считали их равными себе. Дельфин горько оскалился. Может так оно и есть. Племя не строило каменных домов, кораблей и не стреляло из огненных трубок, но этого не умеет и Извечный. Однако люди боятся его.
Теперь им стоит бояться племени.
Ондатра не был любим, но Дельфин не поверил своим глазам и ушам — стая кричала от боли и ненависти, словно каждого из них прилюдно уронили на колени, раздробив все суставы.
Люди надеялись на железную одежду и огненные палки, но они ничего не знали о племени. Обычай требует кровавой платы, и морской народ окрасит этот город в цвета мести, даже если придется прыгать грудью на пики.
Но им не придется. Дельфин снова оскалился уголком рта и посмотрел на Ската, призвавшего стаю к тишине. Сейчас вожак объявит, что пора отправиться за кровавой платой, и все будут выть, ликовать и потрясать оружием. Потом он тихо подзовет к себе презренного труса с расколотым лицом, будет спрашивать и слушать, ведь никто здесь не знает людей лучше него. У Дельфина как раз было несколько смелых идей.
Вот-вот грянет буря, и она унесет не одну человеческую жизнь.