Конь влетел в подворотню, оттеснив боком проституток и их клиентов. Кеан даже не заметил, как перешел на галоп, так ухала в ушах его кровь. Конь пересек мусорную стену и сбил с ног несколько чумазых человек. Гор раздул ноздри, высекая копытами искры, недолюди расползались в разные стороны, словно тараканы. Кеан зло сжал зубы, останавливая рук, потянувшуюся к булаве. Нет, этих трогать пока нельзя.
Гор перешел на рысь, вторгаясь в темноту очередной подворотни. Из мрака выскользнули руки и схватили коня под уздцы. Кеан пнул повисшего на узде человека, тот упал прямо под копыта. В другую ногу протектора вцепился грязный оборванец, пытаясь вытянуть из седла. Кеан отпихнул его стволом аспида, оточенным движением размотал шланг. Бах! — оборванец отлетел к стене, завоняло жженой аякосой. Сквозь дымок послышалась:
— Ух, сука! Дави его!
Отовсюду потянулись руки, черные загребущие, вцепились в удила, в седло и ноги Кеана. Протектор выхватил палицу, и первый же удар закончился брызгами крови, а второй ототкнул излишне ретивого, что пытался взобраться позади него. Злобно заржав, конь впился зубами в плечо одного из нападавших, тот завизжал как собака. Мощные копыта откинули наседающих сзади. Конь вырвался из захвата, побежал дальше, и Кеан вновь схватился за аспида. Бах! Бах! — два рухнувших тела, и вновь подворотню заволокло едким дымом. Перезаряжать некогда. Аспид, ставший беззубым ужиком, безвольно повис в седле. В воздухе свистнул болт и отлетел от кирасы, второй увяз в складках плаща, а вот третий вгрызся между нагрудной пластиной и наплечником. Рука почти отнялась от боли, но Кеан пришпорил коня, врываясь в покрытую дымом гущу врагов. Конь с хрипом топтал кого-то, а затем завизжал. Белую шкуру кромсали кривые клинки, острый нож вошел в ногу Кеана, распоров ремни поножей. Гор завалился набок, и Кеан чудом успел вынуть ноги из стремян и скатиться с упавшего коня, вопящего в агонии. Протектор с булавой наперевес отступал, болезненно припадая на ногу, и за ним стелилась кровавая дорожка.
— С разных сторон, добьем блядь! За имя человеческое!…
И правда, выскочили с разных сторон. Один получил навершием по грудине и харкнул кровью, другой юрко увернулся от древка. Перед глазами поплыли черные пятна, среди них мельтешили подбегающие фигуры. Кровь хлестала из ноги, оглушительно бился пульс в ушах. Бом, бом, бом…
Они всем скопом повисли на древке булавы. Вспыхнула и отступила боль. Под оглушительный грохот в висках Кеан упал на землю, и его стало засасывать в холодную черноту. “Жаль, что я не снял перед ней маску”, - успел подумать он и утонул в холоде.
Душные дни заканчивались вечерами в компании Итиар. Их робкие с Ондатрой попытки общения вскоре превратились в увлекательную игру. С каждым новым вопросом молодой охотник открывал для себя совершенно незнакомый мир подводных теней, сложных ритуалов и непонятных подтекстов. Под шорох уборки, ругань местных и сладкий вкус эфедры на губах он узнавал новые грани этого странного пестрого существа, сидящего напротив.
— Почему ты так высокомерен с Керо? — спросила Итиар во время их второго разговора.
— Нет, — отрезал Ондатра. — Высокмирье нет.
Сложные слова давались ему с большим трудом.
— А он говорит, что ты киваешь ему, словно барин. Не знаю, как принято в вашем племени, но среди людей это больше похоже на снисходительность.
— Как надо?
— Всегда можно сказать общепринятое слово вежливости: “спасибо”.
— Что он тут делать? Ходить, критьать. Давно пора утьиться воин!
— Он сирота, кухарки его пригрели, — объяснила девушка. — Отца нет и не было, некому учить… Одна у него судьба…
Ондатре потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, что такое “кухарка”, а слово «сирота» он и вовсе не понял.
— Семья утьить, — настаивал он.
— Так нет у него семьи.
Молодой охотник медленно моргнул.
— Нет. Семья, — он распростер руки в стороны, словно собирался обнять несколько человек за раз. — Семья… Стая! — вспомнил он, наконец, нужное слово.
Итиар покачала головой.
— Не понимаю, что ты пытаешься сказать, но у людей семья — это родители, кровные братья и сестры…
Это заставило Ондатру задуматься о том, как же много люди придают значения родственным связям и родной крови. Молодому охотнику было сложно это принять. Для него все люди были носителями общей на всех жизненной силы, и это превращало их в племя, разделенное на общины поменьше, под старшинством сильного вожака. Разве эта нора со всеми ее обитателями не является такой стаей?
Молчание затянулось, Итиар осмелилась задать вопрос:
— Ондатра, а что для авольдастов семья?
— Стая, — важно отметил он. — Братья и сестры, а наверху — старейщина.
— Это ты говоришь о своем… клане, но у тебя ведь были родители, так ведь?
— Так.
— Кем они были?
— Воины, раз выводить. Только воины могут размнозаться.
— Ты их не знал? — удивилась Итиар, а затем спохватилась. — Они погибли?!
— Не знать, — ответил Ондатра. — А надо знать родители? Кто родить разве вазно?
— Погоди-ка… Вы не заботитесь о своих детях?