Солнцу еще не встало, только слегка подсветило горизонт за холмами. Он зачерпнул воды из поилки для лошадей, умыл лицо и шею, соскабливая приставшую солому, а затем достал их эскарселя стеклянный флакон и сбрызнул себя парфюмом. Сладкая пряная гвоздика и древесный дымок можжевельника. Дешевый и тяжелый аромат, но сгодится, чтобы сойти за купеческого сынка, а не мусор, что прибило к Угольному. Сегодня он намеревался вторгнуться в Медный порт и попытать удачу там.
Тьега он нашел на заднем дворе. Он был в мыле самого утра, рубашка мокро облепляла стройное тело, от него за милю разило потом. Парень остервенело танцевал вокруг импровизированного соломенного пугала, пронзая его клинком и выделывая шпагой петли. Когда он услышал шаги и обернулся, на лице у него была полубезумная улыбка, а глаза были красные, опухшие. Асавин покачал головой. Сегодня ему показалось, что взгляд у мальчишки какой-то особенно лихорадочный.
— Асавин! — пропел парень. — Ты сегодня рано. Не хочешь присоединиться? — он махнул шпагой на чучело.
— К чему? — улыбнулся блондин, поддев носком сапога пустую бутылку. — К тренировке или пьянству? Только не говори, что уже с самого утра…
Мальчишка подошел ближе, и Асавин почувствовал сногсшибающий аромат травяной настойки.
— Я совсем чуть-чуть… — шепнул Тьег. — С самого утра недомогаю…
Глаза у него были по-собачьи виноватые. Асавин вздохнул:
— Помяни мое слово, мальчик, так недалеко и до канавы с бездомными… Это плечо? — он бросил многозначительный взгляд на грубый деревянный лубок, в котором покоилась правая рука Тьега.
— Все нормально, — отрезал парень. — Я готов к работе. Куда сегодня?
Эльбрено, придирчиво осмотрев парня, снова вздохнул.
— Сегодня в Медный, в район Певчих, попытаем удачу там… А от тебя разит, как от рудокопа. На, — Асавин протянул ему флакон с парфюмом, — умойся и надушись, а то у меня уже глаза слезятся.
Через несколько часов, когда солнце уже вовсю пылало над горизонтом, они были на улицах Певчего. Самый пик людности приходился на вечер, но и с утра народу было достаточно. Кто-то расходился после вчерашнего, а у кого был запланирован многодневный загул и они не просыхали с самого утра. Подмывало зайти в Негодницу, повидать Уну, но разум давно победил похоть. Эта красотка была слишком опасна, чтобы заигрывать с ней, несмотря на защиту Френсиса.
Они обогнули пустующий театр Пионов, публичные бани Сивой Канарейки, из которых уже валил пар, и богатый публичный дом Панпьяго, с деревянными колоннами, которые, говорят, выточены из алледирской секвойи. Здесь начинались узкие переходы жилых кварталов, тенистые дворы-колодцы с цветущими георгинами.
— Смотри, — шепнул Асавин, — не так красиво, как апельсиновые аллеи Жемчужного района, но тоже ничего.
Тьег улыбнулся, наклонившись к ближайшему цветку, понюхал словно девица. Парню сильно не хватало этого: красоты, изящества и утонченности. В Угольном такого не сыскать.
Через жилые кварталы они вышли к Воробышкам. Так называли куда менее пестрые и привлекательные, но не менее веселые улочки Певчих. Здесь терлись любители анонимности и острых ощущений. Говорят, за сдельную плату здесь можно покидать ножи в живую мишень или сыграть на собственные жизнь и свободу, что запрещалось в приличных игорных домах эдиктом Протектората. Здесь они нашли нескольких парней, которые купили по паре доз. Один из них вытащил гадюку, но Тьег опередил его, продырявив кисть. Пока неудачник выл и метался от боли, Асавин перевязал ему руку своим платком и дал выпить немного самогона из фляги. Когда Тьег и Асавин отошли на несколько кварталов, блондин спрятался за облезлый цветник и вытащил из-под плаща украденную гадюку. Глаза Тьега округлились:
— Как ты так?…
— Эта штука ему ни к чему, — лукаво улыбнулся Асавин, разглядывая приклад, испещренный тусклыми золотыми узорами, — к том же, смотри, — он постучал ногтем по пустующему разъему для трубки, — он использовал его только для острастки, у него даже не было аякосы. Зато мы ее сможем продать за неплохие деньги.
Он повесил ее на плечо, снова скрыв складками синего плаща, и пробормотал:
— Аспид вот так незаметно не поносишь…
Они еще несколько часов бродили по Воробышкам, продавая Красный Поцелуй, однако торговля не радовала Асавина. Многие отказывались, тенденция прослеживалась и в районе Певчих Птиц. Неужели влияние Морока зашло так далеко?
Проголодавшись, они вышли на Игровую, там, где она плавно перетекала в Храмовый район. Здесь было куда тише, несмотря на обилие постоялых дворов. Ржали кони нескольких извозчиков, издали звенели колокола, зовущие к обедне, ветер доносил гутой запах воскуряемых благовоний и любимой уличной еды Певчего — соленых вафель с кровяной колбасой, которые пекли тут же. Асавин и Тьег купили по одной и сели на парапет фонтана, украшенного полустертой мозаикой с осьминогами и дельфинами. Тьег провел ладонью по горячему камню:
— В поместье тоже такие были, только куда ярче, с ляпис лазурью и бирюзой…