Последнее вырвалось помимо его воли. Священное слово “ан”, слово благодати и гармонии. На мгновение Эстев испугался, что люди вокруг разорвут его на части, но отовсюду стали раздаваться разрозненные “ан”, их подхватывал ветер и швырял прямо в сырые могилы. Рихард опустили на дно под разноголосый хор священного звука.
Когда последняя могила превратилась в холм, все отправились на поминки. Горячая похлебка с лепешками и бочки забористого пойла быстро превратила тризну в попойку. Кто-то нестройно голосил песни, щупал повизгивающих девок, кто-то стал еще смурней, чем прежде. Морок ел что-то, подозрительно напоминающее лист алоэ, прямо с острыми иголками. Бррр, ну и гадость! Эстев все пил и пил, пытаясь залить невеселые думы, и сам не понял, как упился до ватных ног, головы и языка. Осмотрев пьяную толпу, он увидел в отдалении Уну. Девушка не ушла, как велел ей Морок, сидела прямо на земле, в грязном насквозь промокшем платье, с опухшими от слез красными глазами и опрокидывала в себя кружку за кружкой, словно матрос. Кулак Эстева сжался сам собой. Как мог Морок так обидеть ее и как она может терпеть такое отношение? Пошатываясь, он дошел до нее и упал на землю рядом. Уна даже не взглянула, продолжив самозабвенно заливать нутро самогоном, словно сама хотела упиться до беспамятства.
— Брось ты этого Морока, — пробормотал Эстев, еле ворочая языком. — Он тебя унижает… Отталкивает, а ты достойна большего… Ты очень красивая… и смелая… ты могла бы выйти замуж, зажить счастливо…
Уна повернулась, сфокусировала на нем пьяные глаза.
— За кого? За тебя что ли? — и разразилась злым хохотом.
Неприятно, но Эстев ожидал подобного ответа.
— Может вы друг друга и стоите, — произнес он, не сводя с нее глаз. — Оба с упрямством отталкиваете тех, кто пытается быть добрым с вами, словно чего-то боитесь.
— Нихера ты обо мне не знаешь, — чуть мягче ответила Уна. — Не судьба мне быть честной женщиной. Я и крала, и убивала, и торговала телом, во мне не осталось ничего чистого. Не хочу быть благочестивой матроной и сдохнуть за пряжей в окружении внуков, — она пьяно вздохнула, налив себе полную кружку, а затем вдруг чокнулась с Эстевом. — И про Морока ты нихера не знаешь, кретин…
— Знаю достаточно, — Эстев сделал глоток. — Хладнокровный бесчувственный чурбан.
Уна пьяно хихикнула:
— Тогда я расскажу тебе сказку… — залпом осушив кружку, она продолжила. — В далеком городе жила-была девочка с семьей… Ну как городе… Скорей, большой сраной деревне вокруг замка, каких в Аделлюре дохрена. Мать ее умерла родами, оставив наедине с сестрами и отцом. Девочка мечтала сбежать из дома… Потому что отец свихнулся, как овдовел. Насиловал их с сестрами, и никто не мог сказать этой мрази слова поперек, ведь был он уважаемым человеком. Жрецом.
Эстев покрылся холодными мурашками. Уна устало облокотилась о бочку, сдаваясь на милость алкоголя. Мутные глаза уставились на столы с пьющими.
— Однажды он так сильно избил ее старшую сестру, что та умерла. Он сказал всем, что от болезни, и опять же, никто не посмел пойти против. А мне стало страшно, что следующей буду я.
Уна забыла, что рассказывает сказку, да и Эстеву давно стало понятно, о ком эта страшная история.
— И тогда я взяла в охапку младших сестер и побежала, но он все равно догнал… нашел… вернул… Стало совсем худо. Весь город знал, но нельзя трогать жреца. Боги покарают, — Уна устало прикрыла глаза. — По городу проезжал путник. Выглядел, как аделлюрец с востока, рыжий, конопатый. Ехал мимо нашей фермы, попросился на ночлег, а ночью застал отца со мной. Его не остановили ни божественные знаки, ни посулы небесной кары. Он пустил кишки этому старому ублюдку, дал нам свободу. Все, что я знала о своем спасителе: его зовут Морок и он едет на Юг. Прошло много лет. Я выросла, стала ловкой, умелой, научилась стрелять, разбойничать в местных лесах, а после отправилась на Юг в поисках лучшей жизни. Конечно, я мечтала найти того самого Морока. Конечно же, я влюбилась. Я узнала, что в Ильфесе, в самых черных ее безднах, и правда живет один человек с таким именем, но он выглядит абсолютно иначе. Все равно я решила поговорить с ним, вдруг он знает что-то о том Мороке, которого я люблю… — Уна улыбнулась. — Я подошла к нему, заговорила… и увидела, что он узнал меня. А потом услышала его голос. Это был он, тот самый Морок. Не знаю, как он смог изменить свой облик, но я полюбила и это его новое лицо. — Уна снова прикрыла глаза, словно засыпая. — Да, он делает мне больно, отталкивает, но я точно знаю — он помнил обо мне столько лет. Верю — однажды он меня подпустит, ведь мне не страшно, даже если он — лесной дух. Я бы не удивилась… Однажды он меня подпустит… но пока мне обидно, хочу сделать глупость…
