— Я? — удивленно воскликнул Эстев, кляня свое любопытство.
— Да. Я заметил, что мелюзга хорошо к тебе относится… Может и с ним наладишь контакт, — Морок пристально посмотрел на толстяка, затем кивнул сам себе. — Решено. Пойдешь к нему.
— Но что мне сказать? — пробормотал Эстев.
— Придумай.
Спорить с Мороком было бесполезно. Вечером, захватив с собой пару мисок с похлебкой, Эстев пошел в подвал к Дуану.
Мальчишка забился в самый дальний угол. Судя по ободранным в кровь пальцам, он пытался сделать подкоп, но безуспешно. Эстев аккуратно спустил еду, повесил масляную лампу, и рыжий еще сильней сузил глаза, щурясь от внезапного света. Просто прекрасно, держат его в сырости и темноте…
— Добрый вечер, — сказал Эстев, сев у лестницы. — Как ты себя чувствуешь?
Он даже не сделал попыток приблизиться к мальцу. Все равно испугается. Пусть лучше привыкнет, рассмотрит издалека. Мальчишка, конечно, ничего не ответил.
— Меня зовут Эстев, — представился толстяк. — Не бойся, я не причиню тебе вреда. Наоборот, я принес тебе горячей еды. Будешь?
Мальчик голодно сглотнул, но отвернулся. Упрямец.
— А зря. Очень вкусная похлебка. Если ты не против, я поем.
Эстев медленно зачерпнул ложку горячего варева и проглотил, со смаком заедая это свежей лепешкой. Мальчишка искоса наблюдал за процессом. На третий или четвертой ложке он сдался и, уже не скрывая голода в глазах, следил за движениями Эстева. Еще бы. Аромат наваристой похлебки пропитал подвал, от него нельзя было укрыться. Выждав, пока мальчишка начнет захлебываться слюной, Эстев снова предложил:
— Может, все-таки будешь?
Пацан без лишней скромности накинулся на еду, давясь от жадности. Бедный голодный ребенок. Чем, интересно, пытался накормить его Морок? Кактусами и алоэ?
Съев похлебку и дочиста вылезав миску, мальчик облокотился о стену и удовлетворенно вздохнув.
— Ну вот, вкусно же? — сказал Эстев, убирая посуду. — Если ты будешь голодать, то, прежде всего, плохо сделаешь себе.
— Зачем я вам? — в лоб спросил рыжий.
— Разве Морок не рассказывал?
— Если ты про черноглазого, то я его даже не слушал.
“Вот оно что”, - подумал Эстев.
— Мы хотим помочь тебе. Зря ты не слушал его. Он знает, как тебе избежать безумия.
На мгновения глаза мальчика расширились, а затем снова сузились, и на лице появилась циничная ухмылка, чужеродная на лице ребенка.
— Это невозможно. Многие ученые Империи пытались и не смогли, а какой-то бандит из Ильфесы, значит, сумеет?
— Он не простой бандит, — возразил Эстев. — У него полно секретов… Говоришь, Империя пыталась излечить оранганцев от безумия? Зачем им это?
— Они верят, что мы — священный народ, — с гордостью ответил мальчик. — Что в нас много Ирди. Не то, что здесь. Грешники. Демоны. Проклятые.
Эстеву на мгновение стало стыдно, ведь он и сам считал оранганцев народом, достойным всех кар.
— Ирди — это же какой-то имперский бог? — уточнил Эстев
— Какой-то?! — возмутился мальчик. — Он — единственный бог! Неверные! А ведь он пожертвовал собой ради этого мира! Даже ради этого города!
Эстев пожал плечами. Мальчик сделал глубокий вдох:
— Все вам надо объяснять… Ну хорошо. Сначала был Бог-Предтеча. Ему было одиноко, он создал себе сыновей и дочерей из собственного тела. В конце концов, его самого осталось так мало, что он стал равным по силе своим сыновьям и дочерям и принял имя Ирди — “начало и конец”. Так из отца он стал им братом. Каждый из богов был аспектом Предтечи. Все они были разными и вскоре рассорились между собой и пошли друг на друга войной, поделившись на две армии. Когда они должны были столкнуться, как лед и пламя, небо и твердь, Ирди встал между ними, приняв на себя удар всеразрушительных сил. Он умер, и так возник наш мир. Все в нем Ирди: небо и земля, воздух и вода, каждый человек и букашка… Даже ты — это Ирди.
Он говорил слишком складно для десятилетнего мальчишки. Явно цитировал многократно прочитанную историю, и она, на удивление, показалась Эстеву приятной, хоть и печальной.
— Выходит, ты веришь в мертвого бога? — спросил Соле. — А я верил в бессмертного, что меняет сосуды, Его Благодать.
— Это человек, который однажды объявил себя богом, и все ему поверили, — возразил мальчик, — я верю, что все в этом мире несут в себе бога, даже те, кто мне ненавистен.
Эстев снова удивился. Складывалось впечатление, что перед ним взрослый человек, по иронии судьбы запертый в теле ребенка.
— Как тебя зовут? — спросил он, придвинувшись к мальчику чуть ближе.
— Курт, — ответил тот, не испугавшись этого движения. — Куртуах, но все зовут меня Курт.
— Это оранганское имя?
— Имперское. Мои отец и мать не смогли дать мне оранганское имя. Безумие…
— Тебя воспитывали имперцы?
— Сколько себя помню, — вздохнул Курт, — я всегда жил при доме моих господ. Не всем так везет.
“Это многое объясняет”, - подумал Эстев. Он слышал, что имперцы — приверженцы строгого всестороннего образования, и что даже слуги у них вышколенные, словно гильдмастеры.
