Асавин вспомнил жаркую ночку с Амарой, ее настойчивые ласки и горячее гибкое тело. Какой уж тут сон, когда рядом женщина-огонь. Облокотившись о столешницу, блондин снова оглядел набивший оскомину зал, темные коричневые стены, подтеки воска на обшарпанных столиках. Адир плохо следил за своей малюткой, его лжедочка была ему под стать.
Со второго этажа послышался тихий скрип половиц.
— А, госпожа, к вам этот… господин Эльбрено, — сказала Нева, исполнив самый ужасный на веку Асавина реверанс. Пышка явно насмешничала. Неужто не люба девкам новая хозяйка?
— Пошла на хер! — сдавленно прорычала Уна, спускаясь по лестнице.
Ей шла легкая небрежность прически. Рыжие волосы во всей красе, легкий розовый румянец, припухшие губы и недовольные зеленые глаза, пронизывающие, словно отравленные дротики. На плечах накидка, скрывающая исподнюю рубашку в пол. Как неприлично, сразу видно — не леди. Несмотря на горячую ночь и сытость плоти, Эльбрено невольно почувствовал желание. Как же хороша плутовка, чудо как хороша…
— И вы вон! — рыкнула Уна тем, кто убирался, те тотчас покидали метла и прыснули прочь. Запугала их рыжая.
— Ух как страшно, — усмехнулся Асавин, поднимаясь со стула. — Поджилки затряслись.
— Ты у меня весь щас затрясешься, — просипела рыжая, облокотившись о стойку. Рубашка на ней была бесстыдно расшнурована. Надо же, на груди у нее тоже веснушки. — Уматывай подобру, пока Иноло не поднялся.
— Ах ты моя свинопаска, — он наклонился к ней и прошептал. — А ты не нервничай, дыши спокойно. Я отсюда никуда не уйду, пока не скажешь, куда мальчика увела.
— Какого еще мальчика?
Взгляд Асавина похолодел.
— Не надо этих игр, милая. Сыт по горло. Я знаю, ты вчера приходила в квартал Звонарей и куда-то увела Курта.
Уна насупилась, но продолжала молчать, прожигая его взглядом.
— Я знаю, ты, милая, самозванка. Никакая ты не дочка Салмао, и какая удача, что начальник стражи Медного порта здесь, можно разобраться на месте…
— Брешешь, каторжник! — прошипела красотка. — Сам ведь пострадаешь.
— Да ну? — ухмыльнулся Асавин. — А что на меня есть помимо пустых инсинуаций? А вот в тебе, милая, я сомневаюсь. Поди, нет у тебя нужных бумажек или они не в порядке. Одно дело обманывать неграмотных шлюх, а начальник стражи знает, что к чему… Так что валяй, зови своего борова. А мне винца принеси.
Едва заметным движением бровей она выдавала свою внутреннюю борьбу. Прикидывала, надежно ли охмурила Иноло, чтобы рискнуть. Затем рот у нее искривился, будто она сейчас изрыгнет поток оскорблений. Блеф сработал.
Вслед за ртом перекосило и красивое личико, и она перешла на глухой сбивчивый шепот.
— Сучий ты потрох, ну ладно! Думаешь, никто не знает, что вы тут с Тьегом устроили? На твое счастье, сука, шум никому не нужен. Я тебя, мразь, предупреждаю по доброте душевной — не лезь в это дело. Иди, дальше обстряпывай свои жалкие делишки, а сюда сунешься — яйца оторвут…
— Фу, как грубо, — наигранно оскорбился Асавин. — Но я верю, ты это не ос зла, а от усталости. Всю ночь свиней пасти! Выпей эфедры, милая, чтобы прийти в себя, а я подожду.
— Забудь про него, — прошипела Уна. — Не было никакого мальчика, — ее рот вдруг пересекла недобрая усмешка. — Впрочем… можешь копать дальше… Посмотрим, что из этого выйдет.
Асавину не понравился ни ее взгляд, ни зловещий тон. Блеф или замешаны силы, которым лучше не переходить дорожку? Кто-то, кого она боится больше, чем Иноло.
Асавин изобразил испуг.
— Не было, говоришь, мальчика? — переспросил он. — Все так серьезно?
— Пошел… на… хер, — прошептала Уна таким сладострастным голосом, что у Асавина по затылку пробежали мурашки.
— Любовничку привет, — сказал он прежде, чем ретироваться из борделя.
Пройдя пару кварталов блондин замер в подворотне, откуда было видно оба хода “Негодницы”. Слова Уны мало походили на блеф. Стоило выяснить, на кого работала эта проходимка и какое у нее задание.
Асавин простоял так несколько часов, раздумывая о возможных последствиях собственного любопытства. Слуга владел важной информацией о личности своего хозяина, она не должна попасть в чужие руки, иначе все старания пойдут насмарку.
Наконец после полудня его ожидания вознаградились. Уна выскользнула в подворотню, в сторону главной улицы района Певчих Птиц. Асавин узнал ее, несмотря на темно-зеленую накидку с капюшоном, скрывающим лицо. Выждав несколько секунд, он осторожно двинулся следом. Она вышла на шумную пеструю Игровую. Отовсюду лилась веселая музыка. У ярко раскрашенного колодца развлекал мерно текущую толпу уличный жонглер с бубенцами на манжетах. Зазывалы приглашали в питейные, игровые и публичные дома, нахваливая преимущества своего досуга. Цоколи копыта. Игровая был достаточно широкой, что по ней без труда разъезжали маленькие трех-четрехместные коляски. Уна помахала рукой извозчику, остановив одну из них.
— К Изморной, — донеслось до Асавина.
