Лошадка перешла на рысь, и колесница с тентом быстро удалилась из поля зрения. Денег, чтобы догнать ее, у Асавина не было, но он не привык так быстро сдаваться. Эльбрено знал, где находится Изморная, а еще, что коляска может двигаться только по широким мощеным дорогам, огибая район Акул по крутой дуге. Асавин же мог двигаться напрямик, по грязным тесным переулкам. Может, так и нагонит. Странная тревога схватила его за сердце. Изморная находилась на границе с Угольным портом. Впору развернуться и идти обратно, как рекомендовала девушка, но блондин оседлал вспененный гребень странного лихорадочного азарта. Дойдя до первой же подворотни, ведущей к району Акул, Асавин выхватил из толпы зычный голос:
— … Слушайте! Время точить зубы и когти! Время править живым и предавать мертвецов земле. С каких это пор маска — воплощение добродетели? Испокон веков лица скрывали лишь те, кому было что скрывать — грешники, убийцы, грабители! Мы возвели на трон нечестивцев и забыли, что значит быть людьми! Пора вспомнить имя человеческое!
Асавин удивленно обернулся, оглядев небольшую толпу, собравшуюся вокруг вставшего на бочонок оратора. Какие опасные слова. Тощий парень напоминал бедного студента или молодого ремесленника: небогатая, явно поношенная одежда, но опрятная, выстиранная и заштопанная. Обыватель, каких тысячи в любом из светлых кварталов Медного, но за призыв отвернуться от Его Благодати в любом районе ждали только застенки Протектората и перебитые суставы. Асавин поспешил в безопасную темноту подворотни. Встречаться с протекторами ему не улыбалось.
Ряды домой на Изморной напоминали сельский частокол. Неодинаковые по этажности, но однообразно темные и облупленные. Тридцать лет назад, когда в Ильфесе бушевала эпидемия западной пагуби, именно на Изморной, в наспех возведенных бараках, впоследствии ставших домами, словно крабы в тесном ведре жили зараженные. Семьями их заколачивали в своих домах, а сточные канавы полнились трупами. Здесь же копали траншеи для умерших и заливали раствором извести, словно на руднике Белого Древа. Сейчас об этом напоминали только заколоченные кое-где ставни и белые следы на стенах, складывающиеся в слова и цифры. Малопонятные артефакты тридцатилетней давности. Эпидемия давно отбушевала, траншеи заложили брусчаткой, опустевшие комнаты вычистили для новых жильцов, а вместо засыпанных трупами сточных канав прорыли новые, широкие и глубокие настолько, что через них перекинули узкие кованые мостки. Только народ не стремился селиться на Изморной. Память об эпидемии переросла в суеверный страх перед неуспокоенными духами, а священник так и не вернулся в маленькую часовенку Благодати.
Асавин увидел коляску у одного из широких мостков. Пассажирская скамья опустела, а извозчик сгорбился на козлах, считая мелочь.
— Простите великодушно, — издалека окликнул Асавин, боясь спугнуть возничего, — не каждый день здесь увидишь повозку из Певчих. Какими судьбами на Изморной?
Тот вздрогнул, пряча мешочек за пазуху, окатил Асавина взглядом от носков запыленных сапог до лучезарно улыбающейся физиономии с дружелюбным прищуром, и немного расслабился.
— Знамо че, — ответил он. — Дамочку подвозил, наверное, из вашенских.
— Дамочку? — притворно удивился Асавин, облокотившись на подножку коляски. — Да ладно вам? Я б знал, живи тут дамочки.
— Ну мож не из ваших. По правде сказать, она не к вам пошла, а куда-то туда… — и он рассеяно махнул на мосток, всем видом показывая, что хотел бы остаться в одиночестве.
— Не буду вас задерживать, — наиграно спохватился блондин.
Обогнув коляску, он шагнул на мосток, от которого петляла узкая дорожка, спускающаяся к темному массиву Угольного порта. На первом перекрестке Асавин надел перстень со стеклом и расшнуровал ворот рубашки. Куда могла пойти Уна? Множество вариантов. Прибрежная Аллея, выходящая на пристань Угольного порта, длинная, словно козлиная кишка, пристанище контрабандистов и пиратов. Черный, или, как его называли местные, Ловчий рынок, где скупали и продавали запрещенку и обстряпывали дела мелкие банды. Харчевни, игорные дома и бордели самой плачевной конструкции, служащие прикрытием бандам покрупней. Она могла пойти в любую сторону, зайти в любую дверь. Это ведь Угольный порт, здесь за каждым углом кроется какая-нибудь грязь. Асавин прислонился к закопченной стене. Потерял… Оставалась надежда на то, что Уна выделялась из обычной толпы угольных, больно чистая одежда и симпатичная мордашка. Такая где угодно привлечет внимание.
Асавин побрел в случайном направлении. Шум Угольного порта обволакивал, словно болотная вода. Беззубые старухи подрались за мешок требухи, лысый великан зажал в углу мерзко хихикающую девчонку, собака трепала за ногу не то труп, не то мертвецки пьяного. Из окна полились помои, прямо на груду полубессознательных тел. Слишком много их в последнее время развелось… Среди этого грязного гомона Асавин, словно ищейка, выхватил обрывок разговора.
— Ууух, сууукааа!… Аааа!
— Нихера она тебя… Яйца целы?
— Найду… Урою…
