Исход (Том 1) полностью

Три дня назад умерла его мать. Она лежала на раскладушке в коридоре больницы вместе с тысячам других, которые тоже были заняты умиранием. Ларри стоял рядом с ней на коленях, когда она ушла, и подумал, что сойдет с ума, наблюдая, как умирает его мать, вокруг зловоние мочи и фекалий, бормотание в бреду, кашель, безумные выкрики, всхлипывания. В конце она уже не узнавала его; и даже в последнюю минуту она не пришла в себя. Ее грудь просто остановилась на середине вдоха, а потом очень медленно опустилась, как под тяжестью автомобиля сдуваются проколотые шины. Минут десять он в оцепенении сидел рядом с ней, не зная, что делать, смущенно думая, что вынужден ждать, пока ему выдадут свидетельство о смерти или кто-то не спросит его, что же случилось. Но ведь было и так понятно, что произошло, это происходило повсюду. Это было так же очевидно, как и то, что это место превратилось в сумасшедший дом. Никакой врач не собирался подходить и выражать свое сочувствие. Никакого ритуала. Рано или поздно его мать просто унесут, как мешок с овсом, и он не хотел видеть этого. Ее сумочка была под раскладушкой. Он нашел там ручку, заколку и ее чековую книжку. Он вырвал листок из этой книжки, написал на нем ее имя и фамилию, адрес, и после секундного вычисления ее возраст. Затем прикрепил этот листок заколкой к карману блузки и расплакался. Он поцеловал ее в щеку и, все так же плача, ушел. Он чувствовал себя дезертиром. На улице было немного лучше, хотя в это время улицы были запружены обезумевшими больными людьми и вооруженными патрульными. И теперь Ларри мог просто сидеть на этой лавочке и оплакивать более общие вещи: потерю матерью ее пенсии, свою собственную загубленную карьеру, горевать по тем временам, когда он вместе с Ивонн смотрел Всемирную Серию в Лос-Анджелесе и знал, что потом наступит время любви, тосковать по Руди. Да, больше всего он сожалел о Руди и о том, что не заплатил Руди его двадцать пять долларов. Жаль, что на понимание этого ушло целых шесть лет.

Обезьяна умерла без четверти двенадцать. Она просто сидела на своем месте, апатично подперев лапками подбородок, потом веки ее опустились, и она упала вперед, ударившись о бетон с ужасным чмокающим звуком.

Ларри больше не хотелось сидеть здесь. Он поднялся и бесцельно побрел с площадки для игр. Минут пятнадцать назад он еще слышал крики старика, стращающего всех чудовищами, где-то очень далеко, но теперь казалось, что единственными звуками, нарушающими тишину парка, были его собственные шаги и щебетанье птиц. Очевидно, птицы не заражались гриппом. К счастью для них.

Подойдя к оркестровой площадке, Ларри увидел женщину, сидящую на скамье. Ей было лет пятьдесят, но она явно прилагала немало усилий, чтобы выглядеть моложе. На ней были очень дорогие серо-зеленые слаксы и шелковая блуза в крестьянском стиле… только Ларри знал, что вряд ли крестьяне могут позволить себе носить дорогие шелковые блузы. Женщина оглянулась на звук шагов Ларри. В руке у нее была таблетка, и она чопорно положила ее в рот, как будто это был арахис, а не лекарство.

— Привет, — сказал Ларри. У женщины было спокойное лицо, в ее голубых глазах сверкал острый ум. Она носила очки в золотой оправе, да и ее записная книжечка была оправлена в нечто дорогостоящее. На пальцах было четыре кольца: обручальное, два с бриллиантами и одно с изумрудом, по размеру не уступающим глазу кота.

— Мэм, я не опасен, — сказал Ларри. Смешно было говорить об этом, но эта женщина носила на руках не менее двадцати тысяч долларов. Конечно, все это могло оказаться подделкой, но она не была похожа на женщину, которая стала бы носить мишуру.

— Да, — согласилась она, — вы не выглядите угрожающе. К тому же вы не больны — При последнем слове голос ее немного взлетел вверх, превращая ее утверждение в вежливый полувопрос. Она не была такой спокойной, как казалось с первого взгляда, с одной стороны шеи нервно билась жижа, а за живой проницательностью ее голубых глаз скрывался тот же испуг, который Ларри увидел в своих собственных, когда брился сегодня утром.

— Нет, я не думаю, что болен. А вы?

— Абсолютно. Вы знаете, что к вашему ботинку прилипла обертка от мороженого?

Посмотрев вниз, Ларри увидел, что так оно и есть. Это заставило его покраснеть, потому что он подозревал, что таким же тоном она сообщила бы ему о расстегнутой ширинке. Встав на одну ногу, он попытался отделаться от обертки.

— Вы похожи на цаплю, — улыбнулась она. — Сядьте и уберите бумажку. Меня зовут Рита Блэкмур.

— Приятно с вами познакомиться. Я Ларри Андервуд.

Он сел рядом. Она протянула ему руку, и Ларри легонько пожал ее, его пальцы прижались к ее кольцам. Затем он робко убрал обертку и выбросил ее в урну, стоящую позади скамьи, надпись на урне гласила: «ЭТО ВАШ ПАРК, ТАК ЧТО СОДЕРЖИТЕ ЕГО В ЧИСТОТЕ!»