Рокотаев говорил на встрече с немецкими полицейскими, думая о другом. Он механически произносил протокольные фразы, краем глаза замечая, как Георгий боится вставить хоть слово. Злорадство переполняло Рокотаева, он с малоскрываемым удовольствием сообщил немцам о снятии всякой ответственности, если вдруг убитый журналист имел германское граждаство. Он явно привел немцев в замешательство и, откланиваясь, переключился в мыслях на привезенную Валерой диппочту.
У выхода из Полицей-Президиума на парковку его и Георгия окружила возбужденная толпа журналистов. Первое ошеломление мгновенно вытеснилось мыслью, какой прекрасный повод представился, чтобы усилить его, Рокотаева, позицию в задуманном деле.
«…Господа,» , – заговорил Рокотаев на немецком – «произошло чрезвычайное происшествие – убит журналист, российский журналист. Он был аккредитован в Германии как корреспондент журнала «Эксперт», и писал на экономические темы. Но он также освещал и отношения вашей страны и России, причем не только современные, но и касался трагических для наших стран событий Второй Мировой войны. Не всегда его мнение совпадало с мнением многих его сограждан. Но вы тоже должны понять, насколько эта тема сложная и требует очень взвешенного подхода. Как со стороны граждан России, так и со стороны граждан Германии…» Рокотаев на секунду остановился, перехватывая дыхание после длинного периода, и тут его бесцеремонно прервали: «Господин вице-консул..» – («во, бл..дь, даже мою должность вынюхали»), – злобно подумал Рокотаев, постаравшись не выдать радражение – «…Вам не кажется схожесть нашумевшего убийства беглеца от мести Вашего президента и нынешнего?» «Кто это спросил?», – Рокотаев, не сдержавшись, обвел собравшихся мрачным взглядом. Невысокий, смуглый мужчина возле него возбужденно поднял руку. («Давно ли ты сам, чурка, сюда переселился!? Ишь какой стал, демократический…») – улыбка, наверное, вышла у Рокотаева хмурая, потому что журналисты дружно захихикали.
Рокотаев взял себя в руки и, глядя пристально на совершенно спокойного мужчину, поинтересовался : «Итак, почему у Вас возник такой вопрос?» Тот ничуть не смутился : «Ведь Литвиненко, если Вы помните это имя…» – раздался сдержанный смех и объективы нацелились на Рокотаева «…был оппонентом режима Путина, за что его убили так жестоко. Он ведь очень долго страдал, прежде, чем умереть. И его семья страдала вместе с ним…»
Рокотаев улыбнулся : «Во-первых, нам не предъявили никаких официальных обвинений. А, во-вторых, он уехал не преследуемый никем. Тем более самим президентом…»
Замечание вызвало вновь сдержанный смех в толпе. «Как вы думаете, у президента есть время, чтобы преследовать своих врагов? Да и зачем ему лично это нужно!? Он же неоднократно объяснял, что в России, как и в любом демократическом государстве, каждое ведомство занято своим делом. Я ответил на Ваш вопрос? Кстати, я так и не услышал Вашего имени, господин журналист» «Господин вице-консул, меня зовут Majid Nachwaz, я журналист Frankfurter Allgemeine…» «Я весьма польщен, что такая серьезная газета уделяет столь большое внимание демократии в России», – развел руками Рокотаев : «но опять же почему Вы связываете эти два происшествия? Ведь журналист, убитый накануне во Франкфурте, никуда не бежал и работал, как я уже сообщал, корреспондентом серьезного российского издания. И мы сами, то есть представители Генерального консульства Российской Федерации во Франкфурте, потребовали самого серьезного расследования этого недопустимого случая -убийства представителя свободной прессы. И мы будем самым тщательным образом следить за ходом расследования!»
Выкрикнул женский голос : «Но Вы же сами заявили, что его мнение не совпадало с мнением большинства русских! Может быть за это ему и отомстили?» Рокотаев поднял взгляд – толпа предупредительно раздалась вокруг темноволосой женщины в зеленом костюме. Рокотаеву опять захотелось пройтись насчет происхождения второго своего визави, но он уже встал в колею, когда вопросы и ответы следуют как мгновенный обмен ударами. Он участливо улыбнулся : «Госпожа журналистка, Вы схожи с Вашим коллегой – не представляетесь, когда задаете неудобные вопросы.» И опять он вызвал смех у присутствовавших. «Я Ilona Gerlach, от Hessische Rundblick…» «Госпожа Герлах, ну где в моих словах Вы нашли, что я сказал о большинстве россиян? Кстати, в России, и об этом неоднократно говорил президент России Путин, проживают не только русские. Вам стыдно этого не знать, госпожа Герлах!»
Та, не изменившись ни в лице, ни в тоне, продолжила допрос : «…ведь не секрет, что в вашей стране большинство населения нетерпимо относится к геям!?» Рокотаев ожидал чего-то подобного : «То есть, госпожа Герлах, Вы полагаете, что журналиста из России убили те, кто не любит геев? Что дало Вам повод такое утверждать?»
