После контрольной Калявин попросил его зайти в преподавательскую. Майор долго листал журнал, открывая, закрывая, и предложил : «Что Вы думаете, если вас назначить моим помощником по проведению тактических занятий!?» Он совершенно не удивился, потому что сам видел свое превосходство над сокурсниками. Он только уточнил : «Мне сразу давать ответ, товарищ майор?» Тот задумался и сказал : «Обычно просят несколько дней, но вам это не нужно. Вы же и сами все знаете. Кстати, откуда у Вас такая фамилия?» Он усмехнулся : «От отца. А почему у отца такая, я не знаю.» Калявин чуть внимательнее посмотрел на него : «Вы, насколько я информирован, ни разу не ездили домой!? Почему? У вас дома что-то не в порядке? Простите, если я вмешиваюсь не в свое дело. Можете сесть, мы просто беседуем.» Он ответил с задержкой, односложно, пожав плечами : «Нет, все в порядке.» и посмотрел в глаза майору. Калявин смутился и ответил, будто оправдываясь : «Мы ведь не только преподаем, но и воспитываем. Поэтому не обижайтесь, если мы, офицеры училища, интересуемся обстановкой в семье и дома.» Он повторил : «У меня все в порядке.» Майор не стал настаивать : «Ну раз в порядке, значит, к делу. Если согласны с моим предложением, то сначала подпишем приказ. Первый полевой выход проведете со своими товарищами. А потом уже, если хорошо себя покажете, станете моим ассистентом. Война – это, прежде всего, скучная и нудная подготовка, а потом уже беготня со стрельбой. Побеждает не сильный и быстрый, а хорошо подготовленный и умный. Ну в вашей физической подготовке я не сомневаюсь, наслышан…» Калявин дружески улыбнулся : «Отсутствием ума Вы тоже не страдате, так что будем делать из Вас умного командира. Вы можете далеко пойти.»
Он слушал, но не относил все сказанные слова к себе. Он просто жил жизнью, не имевшей ничего общего с жизнью в доме в северном городе с вечным ветром и влажным воздухом..
Еще его удивил преподаватель математики пожилой неприветливый капитан со странной для этого заведения фамилией Сунтор. «…У тебя такая голова, что ты забыл среди этих долбоёбов!?», – как-то выговорил в сердцах капитан, поймав его в коридоре после раздачи контрольных : «…Эти только и способны о голову бутылки, да кирпичи разбивать. Ну с них и спрос невысокий. Но ты-то!?..» Он не мог найтись, что ответить. «И ты станешь таким же. Если не поумнеешь.», – досадливо сказал Сунтор, и не дождавшись ответа, ушел, сутулый и неопрятный. Он тогда так и не понял, почему выделил его математик.
Учеба, полевые занятия, перемежавшиеся кратким отдыхом, катились как на колесах. Он не замечал, насколько короткими стали выходные. Возвращавшиеся из увольнений и самоволок рассказывали о приключениях среди гражданской жизни, о встречах с женщинами, о танцах. Он, естественно, тоже выходил в город. Больше всего он любил спускаться под гору по длинной улице, пересекавшей весь город. Осенью и ранней весной мелкая пыль, что приносило невидимыми тучами со Мстёры, из-за зеленого океана за Окой, стекалась в бесконечные брустверы липкой глинистой грязи. Через эти валы надо было перепрыгивать, чтобы приземлиться на подножке городского автобуса. И не раз, не рассчитав прыжок, он втаскивал с собой в автобус кучку грязи, выдавливавшейся, как из тюбика, из ботинка.
В одну из таких прогулок он открыл городскую библиотеку. Он пропадал там в увольнениях, читая все подряд – в основном, из истории. И совсем не обращал внимания на молодую библиотекаршу, подносившую книги ему прямо к столу. Свобода чтения стоила всего на свете…
На танцы его буквально затащили сокурсники. Девичья половина пополнялась студентками из Радиотехнического института и близлежащих ПТУ. Посещали танцы и патрульные – где можно еще было выполнить план по отлову «дезертиров»!? На него откровенная «ловля» женихов произвела унылое впечатление. Самыми неразборчивыми были старшекурсники. У них поджимало время найти себе жену и домашний уют. Попасть служить в Германию или Венгрию считалось слишком невероятным везением. Даже Алитус казался удачей, не говоря уже о почти «заграничном» Вильнюсе. А в целом рассчитывать можно было лишь на Среднюю Россию, Кировабад в заброшенной дыре в Армении, или Фергану, бывший Скобелев.
Потому и спешили курсанты и уводили в начале весны всех стоящих девчонок.
Танцы в Доме офицеров напоминали ему деревенскую дискотеку в Пушкинских Горах. Местные девки там были избалованы всенародным вниманием к знаменитому земляку и не испытывали дефицита в самых экзотических и видных кавалерах. Приемы, которыми приближались достойные или отшивались негодные, не отличались нигде. Проходила все та же охота с целью ненадолго поиграть или наоборот – ухватить добычу и уже не отпускать. Вероятно, кто-то, прояви он терпение, смог бы получить и его в качестве желанного приза. Но ему стало скучно и он, бросив партнершу посреди танца, торопливо вышел.
