Марат всегда знал, что рано или поздно ему придётся жениться на правильной девочке из «своих». Договорные браки — типичная история в восточных семьях. Он не догадывался лишь о том, что во имя долга ему придется отказаться от той, кого он полюбит.
— Мар, ну! — тычет в бок Назар. Два других моих друга — Антон Дубина и Арсений Брагин, топчутся тут же.
— Не могу. Потерпите еще час-полтора.
Отец дает прием в честь моего тридцатилетия. Я обижу родителей, если просто так сдернусь. Мужики синхронно стонут. Здесь им скучно. Не спасает даже знаменитое кавказское гостеприимство, потому что так же сильно оно обязывает. Вести себя сдержанно и достойно. А мужики хотят дурить. И толку, что взрослые дядьки?
— Чего хоть ждем? Я уже обожрался. Обпился… — жалуется Антон.
— Теперь главное — не обоссысь, — ржет Назар.
Смотрю на эту троицу с иронией. Хочется тоже бросить что-нибудь эдакое. Скабрёзное. Чтоб от них не отставать. Но я в доме родителей. Это сдерживает. Я хорошо воспитанный мальчик. Гордость отца.
— Марик…
— Мама…
— Зара Джамильевна, — заискивающе улыбаются мужики. Мама у меня — красавица. Однажды мы чуть не сцепились с Назаром. Он ляпнул в ее адрес что-то недопустимое, не со зла, конечно, но я закусил удила. Все же разница культур иногда дает о себе знать, хотя в большинстве своем мы уже разобрались, что можно, а что — харам. Мужики у меня понятливые. Деликатные даже, пусть порой в это сложно поверить. Кланяются, загребущих лапищ к маме не тянут. Трогать чужую женщину — харам.
— Мальчики, — улыбается мама. Некоторым мальчикам хорошо за тридцать. Но против такого обращения они не возражают. Только в ответ тянут губы. — С тобой отец хочет поговорить.
Оглядываюсь на мужиков. Те вздыхают, понимая, что продолжение праздника теперь откладывается на неопределенный срок. Мама, замечая это, улыбается шире. Мама все про меня понимает. Мама мудрая…
— Иди, потом сразу можешь уехать. — Её улыбка гаснет. Та-а-ак. С чего бы вдруг?
— Я должен к чему-то подготовиться?
— Отец сам все тебе расскажет.
Пропускаю маму в приоткрытые двери.
— Мам?
— Это мужской разговор.
Склоняю голову. Мама целует в лоб. Мужской — так мужской.
— Отец…
— Заходи, Марат. Как ты?
— Все хорошо. — Усаживаюсь напротив в кресло. — Спасибо за вашу речь в начале вечера. Я тронут.
Это правда. Отец был хоть и сдержан, но дал понять, что в самом деле мною гордится. Это важно. Я давно перерос те проекты, которые он мне до этого поручал, и надеюсь, что теперь, когда я проявил себя лучшим образом, мне, наконец, доверят семейный бизнес. Или хотя бы одно из его направлений.
— Заслужил. — Отец настроен добродушно, я чуть расслабляюсь. — Ты хорошо справляешься с делами.
— Спасибо. У меня перед глазами достойный пример. Как там у нас говорят? Лучше сиди там, где нет Аллаха, чем там, где нет старшего?
— Не всякому чужой пример помогает. Я же могу не переживать за дело своей жизни. Это дорогого стоит.
— Я не подведу.
— И тут у меня нет сомнений. Теперь меня в гораздо большей степени волнует другое.
— И что же?
Отец помешивает в хрустальной армуде чай. Аромат наполняет комнату. Моя бабушка говорила, что в доме всегда должно пахнуть уютом, чтобы гость не захотел из него уходить. Я уношусь в детство, в воспоминания. Отец тоже как будто никуда не спешит. Вместо прямого ответа на мой вопрос он заходит издали.
— Зара говорит, что это все слишком на тебя давило.
— Я не жалуюсь.
— И не жаловался никогда, да. Но твоя мать уверена, что из-за слишком большой ответственности, которую на тебя наложило наследие, ты упустил нечто важное.
— И что же? — я пытаюсь не хмуриться, но мышцы так и сводит.
— Тебе тридцать. А ты не женат.
Ну, мам! Блин… Что за подстава?
— Это дело нехитрое.
— И все же. Плохо то наследство, которое некому передать.
Это ж мы теперь и о детях, так? Вот и как я настолько влип?! Все же хорошо было.
— Отец, вы сейчас к чему-то конкретному клоните?
— Тебе надо жениться.
Кому надо? Да какого хрена вообще?!
— Не на ком, — выкручиваюсь.
— Да что ж, мы тебе не найдем невесту? У Алима две дочери. У Фариза. А у нас с ним, кстати, один проект.
— Отец…
— Хорошие чистые девочки.
Да ну что такое-то?! Почему мне кажется, я в ловушке?
— И? Я же ни одну из них даже не знаю.
— Познакомитесь. Я твою мать вообще впервые на свадьбе увидел. И ничего, как видишь, счастлив.
Хочется спросить, не должен ли я быть благодарен за то, что я все-таки увижу невесту до свадьбы, но хамить отцу — последнее дело. Я так не унижу. Ни его, ни себя.
— Вы уже все решили, да?
— Решать это лишь тебе.
Слова-слова…
— Я подумаю.
— Фариз с семьей в скором времени будет здесь. Мы могли бы устроить встречу.
Кто бы сомневался?
— И тогда, полагаю, никто не стал бы возражать, если бы ты возглавил проект в Беляево.
— Вы серьезно?
— Ты же знаешь, что Фариз готов туда вложиться. Он будет только рад доверить руководство своему зятю.
В ушах звенит. Не могу избавиться от ощущения, что с этим звуком захлопывается ловушка, в которую я попал.
— Кстати, ты уже видел, что там происходит?
— Где? — туплю, смаргиваю упавшую на глаза пелену. Мне пипец как неспокойно. Эмоции душат. Но я мужчина. Эмоции — роскошь, которую я не могу себе позволить.
