– Я наконец нашел свое место, – пробормотал Джона, но тут его позвали ухаживать за гидропонным салатом. – Мне пора, – сказал он. – И вам пора в дорогу. А то застрянете в пробке на обратном пути. Где мама? Скажите ей, что вам пора.
– Ты находишься под
– Я не творец, – выпалил Джона. – У меня не получилось.
– Можешь не быть художником, – резко вставила Жюль. – Ты можешь быть кем захочешь. Это не так важно.
Джона обвел их спокойным взглядом и сказал:
– Я искал что-то, понятно. Я даже не осознавал, что ищу что-то, но искал. Эш и Итан, вы есть друг у друга. Я же совсем один. Вам не приходило в голову, что я был в поиске? – говоря это, признавая свое одиночество, он почти плакал. – Может, я искал безграничную любовь, которая сильнее всего остального. Разве никто из вас не искал ее? – вопрос был адресован всем друзьям, но Джона повернул голову и смотрел сейчас на Жюль. Она тоже была неприкаянной, она тоже тихонько стояла на берегу реки своей жизни и ждала, как когда-то Джона. Жюль опустила голову, словно ей было больно смотреть глаза в глаза.
– Конечно, случалось, – ответила Жюль; удивительно, но Итан тоже смотрел на Жюль; Итан и Джона были поглощены разглядыванием Жюль Хэндлер. Глядя на Жюль, Итан казался одержимым ею так же, как некоторые одержимы мессией. Джона почти видел расплывчатый контур света, исходящего от нее; Итан несомненно видел вокруг нее венец мягкого света, сотканного из серьезной, настоящей любви.
«Итан любит ее, – подумал Джона. Это было откровением, одним из многих, которые случались с ним на ферме. – Итан Фигмен любит Жюль Хэндлер даже теперь, когда он связал свою жизнь с Эш Вулф, даже теперь, через столько лет после того первого лета. Он все еще любит ее, и я вижу этот мощный сияющий свет, потому что я служу Мессии».
– Ты любишь ее, – обронил Джона. Он видел это и чувствовал, что должен сказать об этом Итану.
– Кого? Жюль? Ну да, конечно, – отрезал Итан. – Она ведь старый друг. – Все отвели глаза, пытаясь не придавать этому моменту смысла, на который намекал Джона. Итан подошел к Джоне, обнял его за плечи и тихо сказал:
– Слушай, поехали с нами, и ты получишь все, что тебе нужно.
– А что мне нужно, по-твоему?
– Мои родители уже все оплатили, – затараторила Эш. – Через друга в Дрексельском университете папа нашел одного парня. Он предоставляет услуги для таких, как ты. Его дочь была в похожей ситуации, так он стал заниматься этим.
– Чем?
– Она связалась с кришнаитами и обрила голову. Ее звали Мэри-Энн, но она сменила его на Бхакти, что означает «преданность».
К этому моменту обитатели фермы стали обращать внимание на происходящее между Джоной и его гостями. Ханна и Джоэл подошли на подмогу, и, судя по гудению, к ним подъехал Томми в бейсболке задом наперед.
– Вроде неспокойно тут у вас? – спросила Ханна.
– Нет, мы просто болтаем, – ответил Итан.
– Джону попросили заняться гидропонным салатом, – напомнил Джоэл.
– Правда что ли? Да отвали ты со своим салатом, Джоэл, – взбесился Итан. – Ты что, правда считаешь, что уход за этим твоим салатом важнее вот этого человека, нашего друга, и его настоящей жизни в этом мире? Неужели он не заслуживает шанса жить в реальном мире вместо того, чтобы прятаться здесь на ферме, продавать крашенные цветы, которые никому не нужны и при виде которых все разбегаются? Почему секты торгуют этими цветами? И кришнаиты тоже. Вы все, что ли, насмотрелись «Моей прекрасной леди» и решили «о, а неплохая идея»?
– Я не знаю, о чем вы толкуете, – заговорил Томми. – Но ведете вы себя неуважительно, и пора бы вам уйти, – он нажал на джойстик и отъехал немного назад.
Затем, откуда не возьмись, появилась Сюзанна с гитарой; она давала уроки двум девушкам в амбаре.
– Сюзанна, мы готовы ехать, – сказал ей Итан, пытаясь выразить на лице мысль «нам нужно ехать прямо сейчас».
– Ах, да, – сказала одна из широкоглазых девушек, – Сюзанна учила нас, как играть песню «Мальчик-бродяга». Аккорды оказались очень простыми. В основном ля минор, ре минор, ми мажор.
– А еще она показала нам, как играть «Нас ветер унесет» в открытом строе ре, – поведала другая.
