Но ни один из этих ресурсов не потребовался. Без четверти два мистер Холливелл вышел из автобуса, проезжавшего от железнодорожной станции через Килби. Священник с высоко поднятой головой твердым шагом шел прямо к себе домой. Небольшая группа рабочих фермы, значительно продливших свой запланированный обеденный перерыв, чтобы обсудить трагедию и ее удивительное продолжение, так уставилась на него, пока он проходил мимо, что их глаза едва не вылезли из орбит, а рты раскрылись. Они механически ответили на самое радостное приветствие священника, что им доводилось слышать от него за долгое время.
Из-под шляпы священника виднелась длинная полоса лейкопластыря, доходившая почти до брови, и ни один из рабочих не упустил ее.
Холливелл, очевидно, заметил их замешательство и начал было что-то объяснять, но, передумав, пошел дальше к своему дому. Его экономка сидела в кресле в его кабинете и горько рыдала. Когда он вошел, она вскочила на ноги, как если бы увидела призрака, и отступила назад, забившись в угол.
— Дорогая Элен, бога ради, что произошло? — воскликнул священник. — Что случилось?
— Я так испугалась… — начала было она, но вновь зашлась в рыданиях.
— Это моя вина, — признал священник, похлопывая по плечу почтенную даму. — Я должен был сообщить вам, что собираюсь отсутствовать, то есть собирался… прошлой ночью. Но как видите, я вернулся в целости и сохранности, так что больше нет причин для волнений. И я все еще не обедал.
— Мистер Перитон… — экономка снова попыталась заговорить, и у нее получилось выдавить что-то вроде «мистер Перитон… полиция…»
— Что такое? — резко спросил викарий.
— Полиция… хочет видеть вас… насчет мистера Перитона… — она начала задыхаться, а потом выпалила: — Он найден мертвым.
— Ах! — тихо воскликнул викарий. — Найден мертвым?
— Да. У-у-убитым.
Мистер Холливелл весь взвился. «Что случилось?» — вопрошал он, но экономка вновь залилась слезами и была не в состоянии ответить. Священник схватил шляпу и помчался по улице в сторону коттеджа Перитона. На развилке его остановил незнакомый полисмен в униформе, на которого глазела небольшая толпа деревенских жителей. Услышав имя священника, он позволил ему пройти; викарий пересек мост и направился к коттеджу. Там его остановил еще один полицейский в униформе, стоявший у дома. О прибытии викария сообщили полковнику Хантеру, и тот вышел.
— Я викарий в этом приходе, — пояснил священник. — Моя фамилия Холливелл.
Полковник внимательно осмотрел него.
— Я — начальник полиции в этом графстве, мистер Холливелл. Меня зовут Хантер, полковник Хантер, — ответил он.
Священнослужитель поклонился и собирался было заговорить, но сотрудник полиции жестом остановил его.
— Одну минуту, мистер Холливелл. Прежде чем вы что-то скажете, я хочу, чтобы вы поняли положение вещей. Этот человек был убит, и всем известно, что вы с ним поссорились.
— «Поссорились» — это мягко сказано, — уверенно ответил викарий.
— Не хотите рассказать мне, что произошло?
Священник задумался и затем сказал:
— Грубо говоря, это было кульминацией целой серии нападок Перитона против меня, моего положения здесь и против всех моих убеждений. Я пригласил своего епископа прочесть здесь проповедь двадцать пятого сентября. Перитон сразу же устроил поездку с экскурсией в Борнмут на ту же дату — все были приглашены, все расходы оплачены.
— И?
— Конечно, он сделал это с умыслом — чтобы испортить приезд епископа. Я сказал ему, что поездки не будет. Он ответил, что она состоится. Вот и все. На этом мы разошлись, не сказав больше ни слова.
— Когда это было?
— Утром в субботу.
— И вы больше его не видели?
— Нет.
— Мистер Холливелл, где вы были прошлой ночью?
— Гулял по окрестностям.
— Простите?
— Я сказал, что гулял по окрестностям, — викарий взмахнул длинной рукой и добавил, — везде поблизости от деревни.
— Почему?
— Я был взволнован.
— И что же вас волновало?
Мистер Холливелл на минуту опустил глаза, а затем ответил:
— Мое отношение к мистеру Перитону.
— Но как я понимаю, вы с ним не ладили уже какое-то время. И вы гуляли каждую ночь?
— Нет.
— Но вы прогуливались прошлой ночью?
— Да.
— Хм! Вы видели мистера Перитона прошлой ночью?
— Нет.
— Ясно. А этим утром? Где вы были все утро?
— Я ходил повидаться с епископом.
— По какому поводу? Вы не возражаете против такого вопроса?
— Нисколько, все равно очень скоро все об этом узнают. Я ухожу с поста викария: отправляюсь на Дальний Восток в качестве миссионера.
Полковник Хантер приподнял брови.
— И все это из-за вашего отношения к этому человеку?
Снова наступила короткая пауза, и потом Холливелл сказал:
— Отчасти из-за этого, отчасти по другим причинам.
— Не хотите поведать, в чем они заключаются?
— Нет. В общем, нет.
— Что ж, хорошо. И когда же вы собираетесь на Дальний Восток?
— Местоблюститель[5] прибудет во второй половине дня. Завтра я еду в Лондон, чтобы приготовиться к отплытию как можно скорее.
Полковник Хантер был удивлен.
— Вы собрались уехать, не вмешиваясь в поездку, намечавшуюся на двадцать пятое число? — воскликнул он.
— В любом случае, теперь она уже не состоится.
