— Почему влюбленный человек может захотеть убить кого-то вроде Сеймура? Потому что он был профессиональным любовником. Ему было достаточно узнать, что мистер Маколей влюблен в девушку, чтобы попытаться вывести его из игры. Просто ради забавы. И ему бы это удалось.
Она сказала это совершенно бесстрастно, без следа эмоций в тягучем, томном голосе. Таким же будничным тоном, как если бы приглашала детектива на обед.
— Но мисс Мандулян, что вы об этом думали? — несколько растерянно спросил Флеминг. — Надеюсь, вы не станете возражать против таких личных вопросов.
— Можете спрашивать все что угодно. Я не против. Что я думала, когда Сеймур бегал за Ирен Коллис? Что ж, это был не первый раз со времени нашего знакомства. Но я сказала ему, что это должно стать последним разом, — девушка рассмеялась тягучим грудным смехом. — И это стало последним разом.
— Кажется, вы не очень-то взволнованны смертью вашего жениха, — резковато сказал Флеминг. Этот смех задевал его чувства.
— Он больше не был моим женихом. Я сказала ему об этом в субботу. Он зачастил ходить к чужому источнику[12]. После этого… — девушка неторопливо взмахнула смуглой рукой, — после этого он перестал для меня существовать. Жизнь состоит из различных фрагментов, мистер… ммм…
— Флеминг.
— …мистер Флеминг, и главный закон жизни состоит в том, что фрагменты не должны перекрывать друг друга. Месье Перитон был, а теперь его больше нет.
Шотландский полицейский был поражен такой жизненной философией, и, вероятно, это отразилось на его лице, так как девушка продолжила:
— Вам не нравится такая точка зрения. Но вы ведь не восточный человек — в отличие от меня. Для нас смерть значит не так много, как для вас. Когда-то я любила Сеймура Перитона. Но сейчас он мертв, и я полюблю кого-то другого.
— И не прольете ни слезы?
— Я проливала слезы, когда моя любовь стала сходить на нет. Но не теперь, когда мой любимый мертв.
— А ваш отец знал о том, что в субботу вы разорвали отношения? Полагаю, нет, ведь в воскресенье он дал Перитону шесть тысяч фунтов, чтобы откупиться от хористки. Он не сделал бы этого, знай он о том, что вы больше не любите Перитона.
Прежде чем девушка успела ответить, открылась дверь, и в комнату вошел господин Мандулян.
— Мистер Флеминг, я только что вспомнил одну вещь, — сказал он. — Когда Перитон приходил в воскресенье, я дал ему орхидею из оранжереи в петлицу. Не знаю, имеет ли это какое-то значение.
— Она была у него в петлице, когда нашли тело, — ответил Флеминг. — Господин Мандулян, когда в воскресенье вы дали Перитону шесть тысяч фунтов, знали ли вы, что в субботу ваша дочь разорвала помолвку с ним?
Миллионер застыл посреди комнаты, и Флеминг мог бы поклясться, что его лицо так побледнело не из-за последних сумеречных лучей. Но когда он заговорил, в голосе не было ни тени сомнений, ни эмоций:
— Стало быть, этот человек обманом получил мои деньги, — спокойно сказал богач. — Я не думаю, что смогу увидеть их снова.
— Они никуда не денутся, отец, — томно сказала девушка, снова смотря в окно.
— И последний вопрос, по крайней мере, на этот раз, — Флеминг обратился к мисс Мандулян. — Знаете ли вы что-либо о человеке по имени Джон Лоуренс или о ком-то, кто соответствует этому описанию, — он передал ей бумагу, где Кэрью описал неизвестного постояльца «Тише воды», который исчез ранним утром этого дня.
Дидо Мандулян внимательно прочитала описание и вернула его инспектору, не сказав ни слова. Затем она вдруг подняла тяжелые веки, посмотрев прямо на Флеминга.
— Нет, — сказала она, — это ни о чем не говорит мне.
Идя в вечерней прохладе улицы, Флеминг курил дорогую сигару, полученную от армянина, и размышлял об отце и дочери.
«Не знаю почему, но эти восточные люди всегда кажутся мне лжецами — даже когда говорят правду, — думал он. — Но в двух отношениях я готов поклясться…»
Он остановился, вытащил записную книжку и записал в свете последних закатных лучей: «Мисс М. видела Лоуренса раньше». И ниже: «П. вероятно шантажировал М. История о хористке — ложь?»
