После мимолетной паузы она снова села и закурила сигарету.
— Послушайте меня, — сказал Роберт. — С сегодняшнего дня я в Мандулян Бразерс. Я не просил партнерства. Но через три года я буду партнером. Через пятнадцать лет я буду главой Мандулян Бразерс. Через пятнадцать лет мне будет сорок один год, и мир будет у моих ног. В этом мире вам не будет скучно. Это я могу гарантировать.
Она посмотрела на него.
— Не будет скучно! Как вы можете это гарантировать?
— Потому что я знаю вас. Вы хотите волнений, и они у вас будут. Волнение финансов. Мы вместе будем в Мандулян Бразерс. Мы вместе будем создавать великие планы и организовывать грандиозные перевороты. Мы будем играть с миллионами — миллионами фунтов и миллионами жизней. Мы будем на вершине мира, наблюдая за войнами, голодом, землетрясениями, движением науки и движением человеческой глупости, и ко всему, что мы увидим, мы будем иметь отношение, все это будет контролироваться и финансироваться нами. Мандуляны будут финансировать мир, Дидо, мир будет финансировать Мандулянов; вы и я будем Мандулянами.
Это было кредо Роберта, его видение будущего. Прежде он никогда не говорил подобного ни одной живой душе. Его глаза блестели, а его руки дрожали.
— Вы и я будем Мандулянами, — повторила девушка глухим шепотом. — Да, Роберт, это бы не было скучно. Не скучно.
— Вы примете мое предложение, Дидо?
Наступило долгое молчание.
— Да, Роберт, думаю, что приму.
В тот вечер за ужином в Перротс Роберт невзначай сказал отцу:
— Кстати, ты видел в последнее время Ирен Коллис?
— Нет, не видел, — сухо ответил Людовик. — Думаю, что и ты не видел ее со времени… несчастного случая с Перитоном.
— Верно, не видел.
— Хм! Я видел ее на улице сегодня вечером. Она сказала, что не видела тебя в течение некоторого времени.
— Вот как!
Адриан, который был поглощен задачей не позволить маленькому мотыльку закончить свою жизнь в пламени свечи, поднял взгляд и пробормотал:
— Прекрасная женщина, удивительная женщина.
— Почему бы тебе не пригласить ее завтра на чай, отец? — продолжил Роберт.
— Почему я должен это делать?
— О, я не знаю. Я подумал, что, возможно, тебе захочется это сделать.
— Неужели?
Разговор после этого прервался, но когда обед был окончен, и Людовик оказался вне пределов слышимости, Роберт нашел возможность сказать Адриану:
— Миссис Коллис видела твой микроскоп, Адриан? Интересно, хотела бы она посмотреть?
Адриан был восхищен этой идеей. Миссис Коллис не видела его микроскопа, и он даже не мог понять, почему ему никогда не приходило в голову спросить ее об этом; она, конечно, заинтересовалась бы. Каждому это было бы интересно, а миссис Коллис — гораздо больше, чем кому-либо другому, потому что миссис Коллис была женщиной, какую редко встретишь. Слышал ли Роберт историю о продавце канареек и о том, как миссис Коллис освободила канареек и добилась обвинения этого человека? Роберт слышал эту историю несколько раз и избежал ее повторения, предложив Адриану пригласить миссис Коллис к чаю в субботу или в воскресенье.
— Но не говори отцу, — добавил он. — Будет так забавно, если это станет для него сюрпризом.
Адриан согласился, что это будет очень забавно, схватил шляпу и тут же, пользуясь возможностью, бросился доставлять приглашение.
Роберт удалился в свой кабинет, сияя от гордости, амбиций, успеха и доброжелательности. Он достаточно сильно любил своего отца и хотел, чтобы старик жил в свое удовольствие. Пусть у него будет столько детей, сколько он теперь захочет — что значили сводные братья и сестры для человека в Мандулян Бразерс?
«Отец хочет жениться на ней, — размышлял Роберт, открывая большой и важный труд по основам банковского дела, — и отец женится на ней. Я сам этим займусь, чтобы убедиться, что на его пути не будет никаких препятствий», — и с этой доброжелательной решимостью, должным образом закрепленной в соответствующем уголке его упорядоченного мозга, Роберт обратился к главе XV, «Кредит», и тут же глубоко погрузился в ее тонкости.
Было уже почти семь часов вечера, когда сержант Мэйтленд вернулся с задания по тайному опросу в поместье и сделал доклад своему начальнику.
— Я говорил с большинством из них, сэр, и из их ответов сделал вывод, что никто не видел Перитона в тот день. Ближайшее время, когда кто-то из них мог видеть его, — когда старый Мандулян вызвал слугу и приказал принести виски, сифон и два стакана. Это было около половины третьего…
— Странное время для питья виски, — прокомментировал инспектор.
— Именно это я и сказал, сэр, — ответил Мэйтленд, — но дворецкий ответил: «Нет, это не было чем-то из ряда вон выходящим. Господин Мандулян, судя по всему, очень воздержанный человек, но в его представление о гостеприимстве входит предложение напитков любому посетителю, независимо от того, когда тот приходит».
— Понимаю. Продолжайте.
