Это гениальная идея, думал Флеминг, и она, конечно, могла объяснить несколько вещей, которые в настоящее время было трудно объяснить. Мандулян, разумеется, лгал, страшно и отчаянно лгал. Эта ложь могла быть вызвана только тем, чтобы оградить себя или свою обожаемую дочь. Предположим, теория Лоуренса была верна, и девушка отправилась в коттедж и убила Перитона, в то время как Мандулян и Лоуренс лежали одурманенными в поместье. Что ж, у нее определенно был мотив для преступления на почве ревности. Перитон, должно быть, бросил ее, заслужив быть названным Энеем, а для странной, таинственной девушки, такой, как Дидо, быть брошенной — достаточный мотив фактически для чего угодно. Предположим также, что в субботу вечером отец и дочь придумали план, чтобы одним ударом убрать Перитона и Лоуренса; это означало, что девушка протащила тело к реке, что девушка оставила все ложные улики у плотины, что девушка закопала нож в роще Килби… Флеминг оборвал течение мыслей. Зачем ей было трудиться закапывать второй нож — нож, который был слишком мал, чтобы совершить им убийство? Было невозможно, чтобы в такой блестящий, такой тщательно продуманный дьявольский заговор прокралась подобная ужасная, вопиющая ошибка. Наличие второго ножа, меньшего из двух, скорее подкрепляло то обстоятельство, что тело было найдено выше плотины, и подрывало аргументы против Джона Лоуренса. Нет, если события воскресной ночи были таковы, как описал их Лоуренс, то второй нож должен быть совпадением, и Флеминг решительно отвергал эту идею. Он поднял взгляд.
— Кстати, Лоуренс, — сказал он. — Как вы объясните то, что нож, который был найден в воде и на котором были ваши отпечатки пальцев, точно соответствует ране, а второй нож, которым согласно по вашему рассказу был заколот Перитон, слишком мал для этого? Как вы сможете это объяснить?
Наступила очередь Лоуренса погрузиться в размышления. Он откинулся на стуле и уставился в потолок. Затем он наклонился вперед и уставился в пол. Почти на десять минут в камере наступила тишина. Наконец он поднял голову и сказал:
— Да, это сложная загадка. Но и это также объяснимо. Это ведь не разрушает теорию? Убийца заколол Перитона большим из двух ножей, и все случилось только после того, как он избавился от тела. Ему — или ей — пришло в голову добавить последний штрих, который обеспечит мое осуждение: отправиться обратно в поместье с ножом и оставить на нем мои отпечатки пальцев, а затем подбросить его на плотину. А второй нож — просто совпадение.
— О нет, — возразил Флеминг. — Стоп, стоп. Так не пойдет.
— Я знаю, что это притянуто за волосы. Но совпадения случаются даже в реальной жизни, — равнодушно ответил Лоуренс.
— Нет, — твердо сказал Флеминг, — я не могу согласиться с этим. Все это вместе уже немного чересчур. Нет, вам нужно найти что-нибудь получше, чтобы объяснить наличие этих ножей.
— Очень хорошо, — сказал заключенный. — У меня есть кое-что получше. Как насчет этого: вы говорите, что на меньшем ноже было намного больше крови, чем на большем, так?
— Да. Вероятно, вода смыла большую часть крови на большем ноже.
— Вода, которая при этом не смогла смыть отпечатки пальцев, — последовал тихий ответ. — Но не думайте об этом. Предположим, что убийца заколол Перитона меньшим ножом, а затем отправился прятать его в этом лесу. И предположим, что затем ему пришло в голову оставить на ноже мои отпечатки, что же он тогда отправился делать?
— Если он такой дурак, что захотел сделать такое, то он пошел бы и забрал бы нож из тайника в лесу, — быстро ответил детектив.
— Да, это верно. Но предположим, что по какой-то причине он не смог забрать нож; скажем, в лесу кто-то был, или он не смог найти это место в темноте. Тогда он пошел бы и взял бы другой нож, и, если тот по размеру не подходил к ране, то он расширил бы рану так, чтобы она соответствовала размеру ножа.
— Ба! — воскликнул Флеминг. — Это гениальная идея. Откуда вы берете все эти гениальные идеи?
— Человек склонен быть сообразительным, если он оказался в столь сложной ситуации, в какой нахожусь я, — спокойно ответил тот. — Что вы думаете об этом?
— Я не думаю, что кто бы то ни было может быть таким законченным идиотом, чтобы оставить лежать труп человека, которого он убил, пока он рыскает в поисках разделочных ножей.
— Труп в это время мог быть в коттедже.
— Послушайте, Лоуренс, — сказал Флеминг, вставая. — Во всех этих ваших теориях может быть доля истины, а может и не быть. Во всяком случае, я обещаю вам очень внимательно все это обдумать, и, если хоть где-то возникнет малейшее сомнение, это пойдет вам на пользу. Честно говоря, я гораздо больше впечатлен вашими теориями насчет соучастника, чем вашими теориями насчет ножа.
— Как вам угодно, — ответил Лоуренс. — Вы будете проводить эксгумацию тела, чтобы проверить, есть ли какие-то следы расширения раны большим по размеру ножом?
Флеминг задумался на минуту.
— Очень хорошо, — сказал он. — Я предоставлю вам все шансы.
— Спасибо, я подумал, что вы справедливый полицейский, как только увидел вас.
