Он поднял взгляд, когда доложили о приходе мистера Джона Лоуренса, и его тонкие губы сжались еще плотнее, чем обычно. Он ничего не говорил, пока его гость, как всегда невозмутимый, придвинул стул, не дожидаясь приглашения и аккуратно положил свою шляпу и трость на пол.
— Что ж, мистер Маколей, — сказал он, — вот я и здесь.
— Да, я вижу. Я рад.
— Рады? Вы? Если вы рады, я буду обязан, если расскажете мне, почему вы не предприняли никаких усилий, чтобы мне помочь.
Лоуренс говорил спокойно, но в его голосе звучала явная угроза. Но Роберт, по крайней мере, внешне, оставался невозмутим. Это было столкновение двух отличительных примеров самоконтроля.
— Кто сказал, что я не предпринял никаких усилий, мистер Лоуренс?
— Полиция, конечно. Этот инспектор.
Роберт с сожалением улыбнулся и поднял брови.
— А! Полиция, конечно, — пробормотал он. — Прекрасные ребята. Они не могут солгать.
— Что вы имеете в виду? — ровно спросил другой.
— Полно, полно, мистер Лоуренс, — сказал Роберт. — Разве это не вполне ясно? Вы были в тюрьме, загнанны в угол. Множество доказательств против вас. Я считаю, что у вас есть кое-что, что может быть ценным для меня. Я еду в Пондовер и предлагаю купить это за небольшое лжесвидетельство — лжесвидетельство, которое значительно подрывает дело против вас. Вы принимаете сделку. Вы передаете мне ценную информацию. Через два дня вы выходите из тюрьмы. Вполне ясно, верно? Причина и следствие?
— И это произошло благодаря вашему свидетельству? — Лоуренс неотрывно смотрел на Роберта, и Роберт также посмотрел в ответ.
— Да, это так, — сказал он.
— Вы клянетесь в этом?
— Конечно.
Лоуренс взял свои шляпу и трость и встал.
— Это нужно проверить, — сказал он. — Флеминг говорит одно, а вы говорите ровно противоположное. Я должен провести расследование.
— Одну минуту, — ответил Роберт. — Если это не благодаря моему свидетельству вы вышли из тюрьмы, то благодаря чему же? Доказательства против вас были убедительными еще в субботу. Почему они уже неубедительны сегодня, в понедельник?
— Полагаю, что полиция обнаружила что-то новое, что говорит в мою пользу.
— Именно. Мое свидетельство. А теперь, мистер Лоуренс, поделитесь информацией об этом четвертом письме, которое, как вы говорили, сейчас находится в Смирне, так?
— Если я смогу убедиться в том, что вы действительно выполнили вашу часть сделки, я подумаю об этом. Но не раньше.
— Очень хорошо, — сказал Роберт. — Дайте мне знать, когда убедитесь в этом.
— Если я буду убежден, — ответил Лоуренс, с подчеркнутым ударением на первом слове, — если я буду убежден, конечно, я дам вам знать.
Он помолчал, а потом добавил значительно:
— А если я не буду убежден, конечно, я тоже дам вам знать. До свидания, — и он вышел.
Десять минут спустя Флемингу сообщили по телефону, что Роберт Маколей покинул Перротс несколько минут назад и снова направился в поместье Килби, только на этот раз он двигался намного быстрее, чем обычно.
Следующий доклад последовал часом позже: Маколей отправился на мотоцикле в Пондовер. Он вернулся уже в седьмом часу вечера, сделав несколько покупок в магазинах в Пондовере, а затем еще преодолев тридцать пять миль до Солсбери. К багажнику его мотоцикла было привязано несколько пакетов. Содержание одного или двух пакетов было легко обнаружить, но, по крайней мере, в двух случаях было невозможно увидеть, что купил Роберт, не вызвав его подозрений. Он поехал прямо в поместье и оставался там до семи, а затем вернулся к Перротс, разгрузил свой мотоцикл, удалился со своими пакетами в кабинет и опустил там шторы.
Как только инспектор Флеминг получил этот доклад от своего шпиона, чьим заданием было выполнять быстрые передвижения по дороге, он отправил сержанту Мэйтленду срочное указание — узнать, что делает Роберт за опущенными шторами.
— Мы подбираемся к сути, Мэйтленд, — сказал он. — Что-то должно случиться сегодня. Идите. Я буду ждать новостей здесь.
В начале девятого сержант Мэйтленд позвонил из почтового отделения, и Флеминг бросился к телефону.
— Это Мэйтленд, сэр. Боюсь, это лишь частичный успех, сэр. Но кое-что забавное происходит в Перротс.
— Кое-что забавное? Что это? — нетерпеливо воскликнул Флеминг.
— Что ж, сэр, это связано не с Робертом Маколеем. Это другой, Адриан. Он лежит на газоне, рыдая и, насколько я мог рассмотреть, пытаясь вырвать траву зубами.
— Вы смогли выяснить, что послужило этому причиной?
— Нет, сэр.
— Вы заглянули в кабинет Роберта?
— Только после того, как он поднял шторы, сэр. Я не мог подобраться ближе зарослей лавра в углу сада.
— Таким образом, вы понятия не имеете, что он делал в своей комнате?
— Нет, сэр. Конечно, у меня с собой бинокль, и мне открылся хороший вид после того, как он поднял шторы, но единственная необычная вещь, которую я смог разглядеть, это птичья клетка на столе.
— Птичья клетка? — удивленно воскликнул Флеминг.
— Да, сэр. Пустая птичья клетка.
— Пустая птичья клетка, — Флеминг задумался. — Пустая птичья клетка… Боже мой, Мэйтленд! — вдруг воскликнул он. — Отправляйтесь в «Три голубя». Быстро. Бегите так быстро, как никогда раньше.
