— Не кричи. Иначе я снова закрою тебе рот. — Он улыбнулся, а я вспыхнула, поняв намек. — В Оххароне форму меняют мужчины.
— Но почему тогда это происходит со мной? Почему? Я совсем запуталась, — отчаялась я и прижала ладонь к губам, чтобы не кричать. Шариссар опустил взгляд на мою руку и очень медленно отодвинулся.
— Лея, к кому из магов ты сегодня прикасалась? — негромко спросил он.
— Да при чем тут это! Не меняй тему! — потребовала я. Он провел пальцем по моим губам.
— Тшшш, тихо, кошечка. Просто ответь мне, Лея.
Я вздохнула, ощутив настойчивое желание коснуться его пальца языком. Тело Шариссара вновь напряглось, словно он почувствовал.
— Ответь, — шепнул он. — Я чувствую на тебе запах двух человек. Мимолетный… но он есть. Кто это был?
— Ученик. И магистр.
— Чер Лерой? — негромко спросил Темный. Я кивнула непонимающе.
— Кожа все еще чешется?
— Немного, — подтвердила я, прислушавшись к себе.
— Ты ведь смелая девочка, правда, Лея? — мурлыкнул Темный, улыбаясь.
— Что-то я начинаю бояться, — мрачно отозвалась я, рассматривая его с подозрением.
— Не надо. Это не страшно. И даже может оказаться полезным.
— Что — это? — еще сильнее испугалась я.
— Смотри. — Он прижал мою ладонь к губам, а потом осторожно отодвинул рукав. Я непонимающе уставилась на свое запястье и открыла рот, чтобы спросить, на что мне надо смотреть. Да так и застыла, забыв закрыть. Под моей кожей что-то двигалось, и это движение вызывало то самое жжение и зуд. И тут… Возле ладони явственно возникла мордочка зверька. Черно-красного, с удлиненной мордой, похожей на ящерицу, и с гребнем на голове. Из узкой пасти появился длинный раздвоенный язык, словно существо лизнуло меня изнутри. Я не удержалась, ойкнула, и мордочка тут же пропала, словно спряталась. Если бы Шариссар меня не держал, то я точно упала бы.
— У меня под кожей живет ящерица, — безжизненным голосом поведала я, все так же глядя на свое запястье. — И, кажется, я сейчас упаду в обморок. Первый раз в жизни.
Темный тихо рассмеялся и вновь прижал мои ладони к губам.
— Ты удивительная, Лея. Особенная. И если потеряешь сознание, я воспользуюсь твоим бесчувственным состоянием.
— Ты просто негодяй, — ошарашенно пробормотала я, по-прежнему думая об увиденном. И пытаясь вновь почувствовать то, что было под моей кожей. Но зуд пропал, словно и не было.
— Именно так, кошечка, — согласился Шариссар.
— Я чем-то больна? — спросила, надеясь, что голос звучит не слишком жалобно. — Это болезнь, да? Я покроюсь чешуйками и превращусь в ящерицу? Какой ужас! А как же Незабудка? Мало ей сестры-полукровки, так я еще и ящерица! Бедная моя Сиера!
— Мне кажется, тебе пойдут чешуйки, — серьезно отозвался Темный, провел пальцем по моей щеке, от виска к губам. — Вот здесь они будут неплохо смотреться. И здесь. — Его теплое прикосновение опустилось на ворот сорочки. — И здесь… Надеюсь, они будут зелеными. Мне нравятся зеленые ящерицы, вкуууусные…
— Ты издеваешься? — вспыхнула я.
Шариссар рассмеялся.
— Не смог удержаться. Не переживай, ящерицей ты не станешь. В тебе проявилась магия магистра.
— Почему? — изумилась я. — Шариссар, объясни!
Он взял мое лицо в ладони.
— Потому что ты Отражение, кошечка. Ты та, что способна впитать и отразить любую магию. Я же говорю — ты особенная…
— Я? — изумилась так, что все слова растеряла.
— Ты, Лея. Ты. — Шариссар смотрел мне в глаза, и я замерла, ожидая, что он меня снова поцелует. Но он этого не сделал. — Сюда мчится твоя сестра, — сказал он, хотя я Незабудку не слышала. — Я вернусь перед рассветом и разбужу тебя.
— Но…
— Тебе надо поспать, кошечка. Несколько часов. Потом я приду. И еще… Нам нужно покинуть Хандраш. Оставаться здесь слишком опасно, как только маги узнают, кто ты, — посадят на цепь. И ты больше не увидишь Незабудку. — Он закрыл мне рот рукой, не давая засыпать его всеми теми вопросами, что вертелись на моем языке. — Перед рассветом, Лея.
Шариссар шагнул к окну и выпрыгнул уже зверем, и в тот же миг дверь распахнулась, впуская Незабудку и Тиссу.
— Лея, мы тебя уже час ждем, где ты пропадаешь! Эй, ты почему такая растрепанная?
Я смотрела в окно, за которым пропал черный зверь, и глупо улыбалась. Хотя поводов для радости вроде бы не было.
Шариссар
Он остановился возле лесного озера и обратился, встал на колени, опустив ладони в воду. Плеснул в лицо. Перед мысленным взором все еще стояла Лея с ее растрепанными волосами и припухшими от поцелуя губами. Паладин качнул головой, поднимаясь. В Оххароне обращаются лишь мужчины, и это правильно, потому что женщина не должна быть подвержена чувствам зверя. Они слишком сильны. Да и трудно представить, во что превратились бы воины, будь рядом такие, как Лея. Вместо войны мужчины занимались бы лишь размножением.
