Искушение обжигает язык. Заветная осведомленность о его величайшем секрете завлекает меня как червяка на крючок. Будучи королем, я хочу это сделать – хочу встретиться с Мидасом на его шахматной доске и сообщить, что я тоже знаю его тайну, и она намного опаснее моей. Я бы с радостью вышиб из него высокомерие и заставил его паниковать. Но я сдерживаюсь, потому что как бы приятно ни было, но это плохо скажется на Аурен, а я этого не допущу.
– Чего ты хочешь, Мидас? – вздохнув, спрашиваю я. – У меня еще много дел.
– Тогда скажу прямо. – У Мидаса сходит с лица это фальшивое довольное выражение. – Дэдвелл твой? А Аурен моя. Я хочу, чтобы твой главнокомандующий держался от нее подальше.
Я знал: что-то скрывается за этой его мелкой демонстрации власти за ужином.
Я безразлично смотрю на него.
– Так ты же и приказал ему отнести ее к арфе. Она его не интересует.
А меня чертовски сильно.
Мидас плотно сжимает губы.
– Мои люди покинут деревню Дроллард, когда твой командир покинет Рэнхолд.
Последняя туго натянутая петля.
– Дэдвелл больше тебе не принадлежит, так что можешь прикидываться, будто отправил своих советников туда с официальным визитом, но я хочу, чтобы они покинули
– После обмена землями я вправе заново отметить границы.
Наклонившись ближе, я даю ублюдку разглядеть ползущие по моей шее магические линии. Ему никогда не удастся взглянуть на них без страха.
Мне нужно, чтобы Мидас убрался из Дролларда. Пока там его шпионы, у него есть время разведать информацию, а я не хочу, чтобы он узнал то, что ему не положено. Никто и никогда не раскрывал секрет, который я там захоронил, и я ни за что не позволю ему получить доступ к одной из моих слабостей.
Поскольку Мидас ниже меня ростом, я демонстративно наклоняю голову, чтобы он почувствовал себя униженным, и смотрю ему прямо в глаза.
– Мне не по душе, когда люди пытаются ставить мне условия, Мидас. Тебе будет полезно вспомнить, что мое войско по-прежнему стоит у ворот замка. Ты правда хочешь меня разозлить?
– Отнюдь, – с легкостью отвечает он с той же раздражающей любезной ноткой в голосе. – Дело ведь в уважении? Как союзники, мы уважаем то, что принадлежит другому.
От того, что он считает Аурен своей собственностью, я прихожу в бешенство.
В ту же минуту в наш разговор вклинивается старик, раздававший наложницам приказы, и кланяется.
– Ваше Величество, у меня есть несколько вопросов относительно бала.
– Безусловно, Одо, – отвечает Мидас мужчине в мантии, а потом поворачивается ко мне. – Мне нужно заняться кое-какими делами, – говорит он, повторив мой же предлог, будь он проклят. – Я сообщу своим людям, что они могут покинуть Дэдвелл при первом удобном случае. Хотя, думаю, приятными знакомствами обзаводиться они успели. – Он ухмыляется, а мне хочется выбить ему зубы. – Приятного вечера.
Мидас отворачивается и уходит со своим подданным, а наложницы тащатся за ним, благоухая духами и покачивая бедрами.
Я чувствую, как Озрик бросает на меня взгляд, но неуловимо качаю головой, а затем мы выходим из залы, зная, что лучше не разговаривать, пока не окажемся на улице. И даже выйдя через главный вход и оказавшись на холодном ночном воздухе, полном лишь тумана и мороза, просто ждем.
Молча негодуя, мы проходим через ворота, где солдаты Рэнхолда встают по стойке смирно и спешно открывают их, заметив наше приближение. Не знаю, кого они боятся больше: Озрика или меня.
Когда мы отходим достаточно далеко от стен замка и направляемся к лагерю моей армии прямо за гребнем заснеженного холма, Озрик наконец изрыгает проклятие.
– Этот подонок, – рычит он. – Как, черт возьми, он узнал про Дроллард?
– Наверное, разведчики доложили. Я должен был предвидеть, что он отправит туда свиту, когда я обменялся на Дэдвелл, – отвечаю я, разозлившись на себя за то, что не предугадал подобный вариант. Я был поглощен мыслями, рассеян. Не замечал никого, кроме Аурен, и позабыл про свои обязательства.
– Мы же не думали, что он приложит столько усилий. Тем более из-за земли, которая известна своей пустотой.
– И все же на всякий случай я должен был это обдумать, – отвечаю я, досада в голосе исходит холодным облаком.
Несколько минут мы идем молча, и в воздухе слышны лишь наши шаги по снегу. На вершине холма, где сгрудилось большинство моих солдат, виднеется свет от костров. Остальные, наверное, еще в столице Рэнхолда, отправились на поиски развлечений, на которые им хватит денег.
– Как поступишь? – спрашивает Озрик.
– Мне нужно выкинуть оттуда Мидаса, – с разочарованием отвечаю я. – Может, стоит всех вас отослать отсюда. Пока ситуация не стабилизируется.
Озрик бросает на меня взгляд, пока мы взбираемся на холм, где перед моими глазами выстроились бессчетное количество кожаных палаток.
– Да пошло оно на хрен. Мы не оставим тебя одного с этим золотым уродом.
Я смотрю на друга.
– Волнуешься за меня, Оз?
Он останавливается и, повернувшись, загораживает мне дорогу своим массивным телом.
