Мидас долго на меня смотрит. В комнате только мы вдвоем, глядящие друг на друга, будто незнакомцы. Я ни разу ему не отказывала и всегда подчинялась его воле. А вот мерзавец сказать о себе такого же не может.
Наконец он вздыхает и качает головой.
– Ох, Аурен. – Мидас кладет руки себе на бедра, словно стараясь сдержаться. И все же на его лице виднеется высокомерие, и я спрашиваю себя: смотрел бы он на меня так же, если бы мы еще были при дневном свете. – Я не хотел этого делать, но ты не оставила мне выбора.
Он запускает руку в карман, а после протягивает ладонь, на которой лежит небольшой золотой кусок грязного металла.
Нахмурившись, я смотрю на гвардейский значок, внимательно рассматриваю герб в виде колокола.
– Почему ты мне это показываешь?
– Не узнаешь?
Я настороженно смотрю на него.
– Это значок, который носят все стражники Хайбелла.
Мидас берет его и прокатывает между указательным и большим пальцами, как бог, держащий мир в своих грозных руках.
– Ты вроде говорила, что твой стражник погиб от рук Красных бандитов.
Я лихорадочно думаю.
Застываю.
Неудержимо лечу со скалы.
На мгновение вижу перед собой красный цвет на снегу и милые голубые глаза. А слышу лишь:
Его имя вырывается у меня, как кинжал, вытащенный из груди.
– Сэйл…
Однако Мидас качает головой, я отрываю взгляд от значка и смотрю на него.
– Нет. Дигби.
Мысли в свободном падении резко останавливаются. Перед глазами вспыхивают черные точки, словно беззвездное небо готово поглотить меня без остатка. Я отшатываюсь, еле-еле успев ухватиться за тумбочку, потому что земля внезапно ушла из-под ног.
– Дигби? – шепот, мольба, ошарашенный стон. – Что… я… не понимаю.
Что-то мерцает в глубине мутных глаз Мидаса.
– Он у меня, Аурен.
Из моей груди вырывается мучительный стон, а сердце чуть не подскакивает к горлу. Губы дрожат, мне нечем дышать, я впиваюсь пальцами в стол, чтобы устоять.
– О чем ты?
Он снова спокойный и хладнокровный. Сосредоточенный. От одного только взгляда меня переполняет ужас.
– Видишь ли, это должно было стать подарком.
На мгновение я крепко зажмуриваюсь, голова кружится, пока я пытаюсь осмыслить шокирующие известия.
– Подожди, подожди. Ты… говоришь, что Дигби жив? Он здесь?
– Повторюсь: он должен был стать подарком к твоему возвращению. Я знал, что ты привязалась к этому старику. Хотя его, безусловно, требовалось наказать.
Дигби. Живой. Он действительно жив? Я не могу…
– Подожди, – торопливо говорю я, тряся головой. – Что, черт возьми, ты имеешь в виду под наказанием?
Услышав мое чертыханье, Мидас бросает на меня сердитый взгляд.
– Он позволил Красным бандитам взять тебя в плен, а после того – и войску Четвертого королевства. Я не могу спустить ему подобный проступок.
Ужас обрушивается на меня волной, сбивая с кровожадной дорожки.
– Он жив, а ты все это время скрывал от меня? Ты его
Мидас понимающе сверкает глазами.
– Он не исполнил данного ему приказа.
От двусмысленности фразы я скрежещу зубами. Угроза. Что и я подвергнусь наказанию, если не подчинюсь его приказам.
Я скрещиваю на груди руки.
– Хочу его видеть.
Мидас громко щелкает языком.
– Тут-то и заключается сложность. Я собирался отвести тебя к нему, но при твоем нынешнем душевном состоянии и чрезмерном волнении я просто не могу этого позволить.
Не может позволить?
В груди у меня полыхает огонь, глаза мечут молнии.
– Дай мне его увидеть. Сию же минуту.
На его лице снова появляется довольное выражение вкупе с мрачным предупреждением.
– Когда ты станешь послушнее и будешь в лучшем настроении.
Я в усмешке растягиваю губы.
– Сукин ты сын.
И снова он щелкает языком, словно упрекает ребенка, которого нужно перевоспитать.
– Аурен, так мы точно ни о чем не договоримся.
Глаза наполняются жгучими слезами, но я их сдерживаю.
– Ты лжешь. Дигби не у тебя.
Мидас с жалостью на меня взирает.
– Он у меня. Но если считаешь, что я лгу, то правда желаешь поставить на это его жизнь?
Я замираю, как внезапно стихнувший грозный шторм. Улетучиваюсь, пока воздух не отравляет затишье.
– Только посмей его тронуть.
Мидас пожимает плечом.
– Это зависит только от тебя. – Он хватает меня за руку и бросает на ладонь значок.
Я смотрю на нее и вижу все без прикрас. Его разменная монета, которой он заставляет меня повиноваться. Как что-то настолько небольшое может казаться таким тяжелым?
Когда на мою ладонь капает слеза, взгляд Мидаса смягчается. Прежде это выражение, скорее всего, меня бы одурачило, вынудило бы в себе усомниться и оплело бы мои чувства замешательством и горем.
Но взгляд у лжецов хитер. Они могут показать то, что вам хочется видеть, и не отражать притом правды. Лучше не смотреть лжецам в глаза. Они настолько хороши в своих неудержимых порывах, что взгляд их остается спокойным, а слепнете только вы.
Мидас целует меня в макушку, но я настолько оцепенела от потрясения, что не отшатываюсь.
– Аурен, я не пытаюсь тебя наказать, – тихо говорит он, снова став великодушным хозяином и гладя меня по волосам. – Тебе нужно снова стать собой. Я даю тебе шанс.
Он и раньше меня предавал, но такое…
