– Как только тебе станет лучше и ты снова будешь вести себя как прежде, я восстановлю Дигби на посту, и все будет хорошо. – Он ободряюще улыбается мне. – Обещаю. Все, что я делаю, я делаю для тебя. Теперь-то ты это понимаешь?
Я снова перевожу потрясенный взгляд на Мидаса.
– Да, Мидас, понимаю.
Понимаю.
– Я велю принести еды. Утром, после того как ты немного отдохнешь, у тебя будет более ясная голова, а потом мы возьмемся обращать кое-какие предметы в золото, хорошо?
Он уже натягивает поводок, проверяя, послушаюсь ли я.
– Хорошо, Мидас.
На его лице появляется довольное, умиротворенное выражение.
– А вот и моя драгоценная девочка. Я знал, что это тебе и нужно. Скоро тебе снова станет лучше. – Он щелкает по моему подбородку. – Ни о чем не волнуйся. Я всегда достану все, что тебе нужно. Я буду тебя беречь, – искренне говорит он, снова водя рукой по моим волосам. – Я даже приду с тобой к соглашению. Позволю гулять по замку после наступления сумерек и в сопровождении стражи. Но днем, когда опасно, ты останешься в комнате. Возле твоей двери выставлю больше стражников. Никто к тебе не проберется.
– Только ты, – невольно вырывается у меня.
Его рука замирает на моей голове, после чего он ее опускает.
– Верно. Только я, – шепчет он.
Это обещание.
Угроза.
Струйка песка, которая продолжает сыпаться в песочных часах.
– Спокойной ночи, Драгоценная.
Как только он уходит, плотно закрыв за собой дверь, я падаю на пол, сминая коленями юбки, ткань расходится веером, как рябь на озере. С ресниц капают слезы, и я пытаюсь свободной рукой заглушить рвущиеся из меня всхлипы.
Как он мог?
Он знает, что я всегда питала нежные чувства к Дигби. Мне был по душе этот угрюмый мужчина, который всегда меня охранял. И все это время я оплакивала его так же, как Сэйла.
При мысли, что Дигби все это время находился здесь, в Рэнхолде, и, возможно, ранен…
Я совершенно не знаю, как и когда он прибыл. Не знаю, где его могли держать и все ли с ним хорошо. Но Мидас ведь мог и соврать, а это мучительнее всего. Я не знаю, где правда.
Сердце ноет при мысли, что Дигби подвергся наказанию, но я должна прогнать эти думы, или никогда не перестану плакать. Я должна была ждать ответного хода от Мидаса, но не знала, что он опустится до такого. Своим поступком он только усиливает хватку. Это еще одна колючка в ошейнике, который он хочет надеть на мою шею.
Потому что Мидас прав. Даже если он лжет, я не готова рисковать. Пока существует вероятность, что мой стражник у него, я буду изображать паиньку. Я должна быть хитрее. Дигби – мой стражник. Он был единственной постоянной поддержкой в моей жизни, и я хочу его вернуть.
С очередным горестным всхлипом я делаю глубокий вдох, чтобы подавить панику и ненависть, потому как мне нужно думать. Оперившийся гнев под кожей помогает взять себя в руки, а ленты сжимают меня, утешая.
Золотой царь хочет играть на моих струнах и заставить меня петь. Поэтому я спою. Сделаю ровно столько, чтобы он не навредил Дигби.
Вытерев щеки, я начинаю подниматься, но вдруг чувствую, как мой карман оттягивает небольшая книга. Я кладу гвардейский значок на столик и достаю запретную книгу о фейри. Вожу взглядом по бузине, глажу пальцами покрывающую ее красную кожу, золотую филигрань и древний язык.
Звук, который издает книга, когда я открываю обложку, напоминает хруст зевающей челюсти. Это громкий вздох, который слишком долго таился внутри, запертый пергаментными ребрами.
В этой книге нет слов, пространных пояснений о моем происхождении, моих людях. Только сейчас я поняла, насколько отчаянно это искала. Возможно, я думала, что открою книгу и найду ответы на все вопросы, которые у меня были, но о которых я даже не подозревала.
Вместо того на каждой странице лишь кропотливо выполненные рисунки: какие-то потрескались, какие-то стерлись – краска проиграла в битве со временем. Ни слов, ни давно забытых фейри на этих страницах нет, чтобы дать мне ответы о том, кто я такая, или напомнить о доме, про который я многое забыла.
По какой-то причине молчание оправдано рисунками. Словно человек, составлявший эту книгу, не мог поделиться со мной словами, а дал что-то иное.
Мой мир смотрит на меня с запретных страниц забытой земли. Сверкающие реки, залитые лучами рассвета, улыбающиеся цветы и деревья с цепкими ветками. Холмы, которые качаются, когда на них наступаешь, и песок, сделанный из стекла.
Глаза пощипывает от слез, когда я просматриваю рисунки, а пальцы покалывает, словно чувствуя отголоски чего-то знакомого. Я останавливаюсь на самой последней странице, где ореанская женщина с соломенно-желтыми волосами и осенними глазами прижимается к мужчине-фейри с ониксовой короной. У него заостренные уши, смуглый цвет кожи и прозрачные крылья, нависающие тенью за его спиной. Они стоят на фоне закатного неба, за ними круглые облака оранжевых и розовых оттенков.
