Наверное, все мое благоразумие вытекло через ладони вместе с золотом, но я не хочу, чтобы Рип уходил. В моей душе образовалась пустота, гнетущее одиночество, которое усилилось, когда я отказала ему в правде.
Рип смотрит на меня, но молчит, и от стыда ползут мурашки, напоминая жутких муравьишек, от которых возникает желание почесаться. Я поступаю нечестно по отношению к нам обоим.
Я должна была отгородиться от него так же, как поступила с Мидасом. И я хочу. Я пыталась. Вот только почему я не могу возненавидеть Рипа так же, как ненавижу Мидаса? Так все стало бы намного проще.
Вижу по его раздираемому противоречивыми чувствами лицу, что он отвергнет меня или откажет, как я только что поступила с ним на перилах. Потому я опережаю его:
– Забудь. Спасибо, что отнес меня наверх.
Он лишь смотрит на меня в темноте с непостижимым для понимания выражением.
– Серьезно, – нервничая, говорю я. – Не чувствуй себя обязанным оставаться со мной только потому, что я попросила. Да это, наверное, все равно дурная затея. У меня голова болит от применения силы, а после случившегося на перилах… – Я замолкаю, словно от смущения потеряла голос. – Не важно. Знаешь, я до сих пор на тебя злюсь из-за того, что ты мне соврал, да и ты явно тоже на меня злишься теперь, так что, наверное, тебе и правда лучше уйти.
Рип качает головой и на мгновение поднимает взгляд к небу, словно пытаясь понять, можно ли найти немного терпения среди загорающихся звезд. Возможно, толику терпения он все же находит, потому как вздыхает и говорит:
– Ну как я могу отказаться от такого приглашения?
К моему удивлению, Рип садится в соседнее кресло, и я теряюсь от того, что все же чувствую: волнение или облегчение.
Я поглядываю на него краем глаза, когда мы начинаем есть, и всячески стараюсь не соприкасаться с ним руками, даже не позволяю нам приблизиться друг к другу хоть на дюйм. Всем своим естеством я ощущаю его присутствие и явственно вижу, как Рип продолжает опускать взгляд на мою шею, которой касался губами.
Это
На несколько минут молчание между нами становится невыносимым бременем. Оно опускается на наши напряженные плечи, и это заметно по крепко стиснутым рукам. Но бремя постепенно сходит на нет, сменяясь чем-то более легким, знакомым. На миг я почти притворяюсь, что мы снова вернулись в его лагерь и делим тихую палатку.
Я с аппетитом съедаю две засахаренные булочки, ветчину в меду и фрукт, покрытый вишнево-красным сиропом. Оказалось, что еда в этом королевстве всегда сладкая и липкая, но в эту минуту вовсе не возражаю, поскольку каждый раз, как облизываю пальцы, Рип переводит на меня взгляд.
Когда мы съедаем все, что было на подносе, мне становится лучше, и я больше не чувствую, будто могу свалиться в любую секунду. Обхватив ладонями кружку с дымящимся медом, я откидываюсь на спинку кресла и вздыхаю, и в ту же минуту начинает идти снег. Снежинки срываются с облаков, падая, как конфетти, на землю, напоминающую пергамент.
Мягко, медленно, успокоительно.
Я смотрю в небо, не стряхивая упавший на ресницы снег, а когда поворачиваюсь к Рипу, вижу, что он уже на меня смотрит.
– Ну, еще злишься на меня? – спрашивает он с насмешливыми нотками. Я с жадностью слушаю его голос, радуясь, что молчание прервалось, что забылись споры на лестнице.
– Я в ярости.
Рип склоняет голову, словно ничего иного не ждал.
– А ты? – спрашиваю я.
– Я вне себя от гнева.
Уголки наших губ одновременно приподнимаются в похожих ухмылках.
Он отклоняется назад, и шипы на спине исчезают под кожаной одеждой.
– Мы с тобой та еще парочка.
От его слов бегут мурашки по рукам, несмотря на то что я завернута в одеяло.
– Ты о чем?
У него загадочное выражение лица, и Рип открывает рот, чтобы ответить, но, задумавшись, снова смолкает. Снежинки падают на его черные волосы, исчезая в черных как смоль прядях, и Рип рассматривает меня с пылом, к которому я уже начала привыкать.
– Знаешь, это удивительно.
– Что именно? – спрашиваю я.
– Возможно, мы последние фейри в этом мире, и той ночью наши пути по какой-то причине пересеклись.
От сказанных им слов, что моя аура была маяком, на свет которого он последовал, в горле встает ком.
– Судьба иногда любит пошутить.
– Да, – шепчет он и смотрит на меня, водя большим пальцем по своей нижней губе.
– Можно задать тебе вопрос?
Рип приподнимает бровь.
– Ты знаешь правила.
– Тебе известны многие мои секреты, – раздраженно отвечаю я. – Я хочу знать, как ты всех обставил. Я видела тебя возле конюшни с фальшивым Рипом.
В его глазах появляются веселые искорки.
– Это когда ты на меня пялилась.
Я тут же густо краснею и возмущенно восклицаю:
– Я не пялилась на тебя!
Он сверкает в темноте белоснежной улыбкой.
– Врунишка.
Я скрещиваю на груди руки.
– И? – требовательно спрашиваю я, изо всех сил пытаясь скрыть смущение.
– Что «и»? – улыбаясь, парирует он.
– Ясно, – бурчу я. – Ладно, тогда скажи истинную причину, почему тебя зовут Рипом? – Этот вопрос мучает меня как зуд, который я не могу унять.
